— Алекс, успокойся. Ничего не поделаешь. Она лежала невдалеке от мотоцикла. Это Алиса. Смирись, — на Романа было тоже страшно смотреть.

Четыре дня бушевала метель. И четыре дня они бездействовали, а она в это время медленно замерзала Последнее, что почувствовала его девочка — боль, обиду и холод.

И что теперь? Когда после пышных похорон вместо красивой женщины у него остался лишь холмик земли с памятником в идее ангела, что-то внутри него сломалось.

И вот теперь на него смотрела девочка с глазами цвета неба… С глазами его Алисы. И ему было больно, словно перед ним стояла сама Бэмби.

— Мигуми, — прохрипел мужчина, — уведи её в детскую.

— Папа, — вдруг вновь сказала дочь, — а где мама?

Как он мог сказать ей, что она скорей всего больше не увидит её? Как мог заставить это белокурое чудо в розовом платье плакать? Как он должен был ей объяснить, что теперь вместо мамы — кусочек земли?

Он не мог себе простить этой смерти. Порой он сам убивал, и вот теперь она, его единственная, погибла по его вине. Лекс не мог смотреть в глаза её матери, даже не ответил, когда на него с кулаками бросился Кай. Мужчина готов был сам умереть, лишь бы она жила. Продать душу, отдать жизнь… Но какая сейчас от этого польза? Когда её уже нет на этом свете. Он закрыл ноутбук и положил его на покрывало. Настроения проверть отчеты не было никакого. Обвел взглядом комнату, задержавшись на вазочке, которую подарил ей в самый первый приезд. По керамическому боку плавали золотые рыбки. Лекса вдруг неудержимо потянуло к ней. Он резко встал с кровати и подошел к туалетному столику. Гладкая старинная японская ваза какой-то династии. Он выиграл её в карты. Говорили, что она стоит заоблачную сумму. В окно неожиданно ударилась ветка и Лекс вздрогнул, выпустив вещь из рук. Мгновение и на полу лежали кусочки, среди которых блестел и переливался на солнышке серебряный ангел.

Шиндо Изуми и Такеру Судзуки

Звонок Мамору вывел всех из равновесия. Мало того, что он позвонил им, когда они были в клубе, так еще и поразил их новостью о своей невесте. Сказать, что все были в шоке, значит, ничего не сказать!

— Чего? — протянул Такеру, когда Шиндо нажал на отбой. — Он сюда везет девушку?

— Мало того, что девушку, — хмыкнул друг. — Он привезет сюда невесту. Бака! Все равно ничего не выйдет, его предки будут наверняка против. Ты же знаешь, мы можем встречаться с кем хотим, а вот жениться… Кроме того, ей нужен психиатр.

— Точно больной! — покачал головой Судзуки. — Обо что он там головой стукнулся, жениться на психованной. И ты ему конечно пообещал?

— А что я мог сказать? — вспылил Изуми. — Не вези её сюда? Конечно же я согласился.

— Когда они прилетают? — Такеру выпил стакан саке залпом, дабы прийти в себя, но тут же закашлялся. Огненная жидкость обожгла пищевод.

— Послезавтра в два часа. Мамору попросил встретить в аэропорту.

— Хорошо, — пожал плечами успокоившийся Такеру. — Но за последствия нахождения среди фанаток он будет отвечать сам. Я еще не отошел от той встречи, где чуть не лишился трусов.

— Это что, а мне тогда если помнишь, одна из девчонок впихнула свой лифчик на глазах у Юки, — фыркнул друг.

— То-то я думаю, что это моя обожаемая сестричка смотрела на тебя так, словно придушить собиралась.

Однако, сколько бы между собой они не спорили "BB3" всегда оставались друзьями детства и предавать Мамору не собирались, поэтому в два часа пополудни они уже ждали прилета последнего участника трио. Где-то по аэропорту шастала охрана, приписанная им семьями, поэтому от фанаток они не особо и страдали, если не считать инцидента с поцелуем, когда они только входили в аэропорт Нарита, куда прибывал рейс.

Первым парочку заметил Такеру. Хрупкая светловолосая девушка смотрелась непривычно в этом море темноволосых людей. Она жалась к Мамору, словно была напугана. НЕ прошло и минуты, как Накамура увидел друзей. Он радостно помахал согрупникам рукой, взял багаж и, обняв девушку, направился к ним.

Оба парня, разинув рты, смотрели на этакое чудо. Белые, словно невесомые, волосы, большие синие глаза на кукольном лице, тонкие бледные руки — она напоминала одну из тех фарфоровых кукол, которую коллекционировала мама Такеру. И казалась такой же неживой. Ирина-сан говорила им о холодной северной красоте русских женщин, но она была словно призрак, в этом бушующем красками мире. Казалось, дунь на неё, и девушка развеется, словно мираж. Единственными, что жило на её лице — были глаза. Глубокого синего цвета, они вдруг приобрели ярко-зеленый оттенок молодой травы, когда "видение" осматривало их и девушка начала тихо оседать на руках у Мамору.