Мы вышли из Дома культуры. Дождь так и не перестал, даже полил еще гуще.

— Потом поменяемся, — сказала я на крыльце, и мы, засунув книги под свитера, помчались.

Окрыленные, с добычей за пазухой, мы спешили домой. Мы летели прямо по лужам, не разбирая дороги, и неизвестно, что подстегивало больше: холодный майский ливень или нетерпение сердца, желание скорее отправиться в путешествие по неведомым взрослым мирам, загадочным, опасным — но таким манящим.

Возвращаться домой после школы не хотелось. Что там делать? Бабка Героида снова приехала в гости, целый день шляется по квартире, вечно что-то моет, протирает, перекладывает с места на место. Или сидит и смотрит свой телик. Один глаз в экран, второй на меня вывернут. Прямо в темечко метит. Контроль. Жалко, что заклятье, как в «Крошечке-Хаврошечке», нельзя сказать: спи, глазок, спи, другой.

Уроки я делала быстро, я как пирожки их пекла (мама об этом сообщала подругам с гордостью). Раз-два, тяп-ляп — за час все готово. Пианино — еще час. А дальше… Куда время девать? Гулять? Без Лифшица скучно, с Танькой неохота. Одной тоже плохо. Тошно.

Я полюбила дежурить после уроков. Я даже менялась с теми, кому было лень. Не бескорыстно, разумеется, нет. За яблоки и бутерброды.

Пока у Казетты болело сердце, классом руководил химик Руслан Русланович Алаев и мы убирали новый порт приписки — кабинет химии. Алаев всегда оставался проверять тетради в школе — так ему было спокойнее. И вот он сидел и правил валентности в соединениях. А я занималась уборкой. Мыла доску, два-три раза, тщательно, чтобы не оставалось разводов, вытирала пыль с подоконников, поливала цветы. Потом наступала очередь полов. Чтобы их помыть, надо поднять стулья на парты, набрать ведро воды, снять с батареи тряпку, намочить, надеть дыркой на черенок швабры, расправить внизу по деревянным плечам. Ать-два, ать-два — как юнга, всем корпусом. Вжик-вжик по проходу. И под партами. И под шкафами. И под батареями, будь они неладны. На этом обязанности дежурного заканчивались.

Я надраивала половицы и думала о Сашке. После того как нас застукали на диване, Лифшиц почти перестал со мной общаться.

— Пошли ко мне видак смотреть? — предложил тогда Лифчик. — Предки на даче. У меня «Розовая пантера» есть и Чак Норрис.

Его отец, профессор, известный минералог, часто ездил за границу на конгрессы и однажды привез электронное чудо с дистанционным пультом. Это был первый видеомагнитофон в поселке, «сони», как помню.

— Пошли, — обрадовалась я.

Видак стоял на почетном месте в родительской комнате. Сашка налил нам по рюмке бренди, поставил кассету и выключил верхний свет. Темнота друг молодежи, сказал он многозначительно. Мы сели на мягкий плюшевый диван и утонули в нем.

Я пришла в модном свитере с асимметричным рисунком — тоже заморский подарок, родители в Югославии купили. У него были широкие, слегка расклешенные рукава. Этим воспользовался Сашка. Надо же, какой мальчик изобретательный — брел, брел и забрел. Рукой в мой рукав. Пробрался выше… выше… левее… Саш, это уже не рука…

Мне было приятно. Но для порядка я сказала:

— А если я тебе в штаны залезу?

— Возьми его в руки, сожми его крепко, он станет упругим и твердым, как репка, — Лифчик чмокнул меня в шею.

— Дурак! — Было б чем огреть, я бы огрела. Хотя не очень-то разбежишься, когда в рукаве чужая рука, и держит тебя за грудь.

— Что ты дергаешься, загадка детская. Снежок.

Мне вдруг стало смешно.

— Лифчик и есть лифчик, — хихикнула я.

— Подходит размер? — Лифшиц сильнее сжал мою грудь.

— Чуть-чуть тесновато.

Ослабил.

— Впрочем, нет. Нормально…

Внезапно включился свет. Мы так увлеклись, что не заметили, как вошла Сашкина мама. Лифчик покраснел и выбежал из родительской комнаты. Мне пришлось выскочить за ним. В коридоре он посмотрел на меня так… так, словно это я залезла при матери ему в трусы, а не он ко мне в рукав свитера. Я развернулась и пошла домой.

— Хочешь чая? — У Руслана был кипятильник. — Давай только закроемся, а то не положено.

Мы зашли в лаборантскую комнатку, где хранилась химическая посуда и реактивы.

— Из дистиллированной воды?

— Из простой, из-под крана. Препараты у меня по выдаче.

— Мы с папой пили из дистиллированной. Он из института приносил.

— Понравилось?

— Очень вкусно. Подсолить только надо немного. И соды щепотку бросить.

Руслан достал из шкафчика круглую жестянку, вынул оттуда пачку заварки, распаковал фольгу, вдохнул аромат чайного листа.