— Лэя, это же моя, можно сказать, профессиональная обязанность! Не всю же я жизнь в деревне жил. А вот ты сегодня действительно всех покорила!

Они прошли на последний круг, и, когда достигли центра зала, музыка стихла. Отец кивнул брату и объявил:

— Прошу всех к столу! — а сам, увидев, что дядя Глен подал руку его жене, удовлетворенно кивнул и повел дочь в соседнее помещение.

Лэя не могла сдержать удивленный вздох, когда они вошли в банкетный зал. Он превосходил красотой все виденное ранее. Отец, кажется, тоже был немало удивлен. Сзади послышался довольный голос дяди Глена:

— Здесь у нас побольше возможностей, чем на Сэйларе.

Неимоверная высота потолков, хрустальные люстры и канделябры создавали неописуемую гармонию форм и света. Красиво оформленные столы и сказочные гобелены довершали картину, придавая залу неповторимый уют, несмотря на его значительные размеры. Отец, увидев во главе стола стулья с особо высокими спинками, вопросительно оглянулся на брата и, получив кивок, провел дочь к ним. Опять Лэя оказалась в центре внимания. Чередой произносились тосты во здравие принцессы и поздравления новорожденных. Лэя даже устала улыбаться и отвечать всем кивками. Она никогда не пила так много вина. Наконец, почувствовав, что совсем уже не может справляться с усталостью, сказала отцу:

— Пап, мне кажется, я сейчас под стол упаду.

— Ты у нас и так молодец! Такую программу выдержала. Теперь не грех и уйти, — а сам, предупредив взглядом Глена, громко объявил: — Искренне благодарю за поздравления! Но нам, к сожалению, нужно удалиться. Принцесса Леолэя устала, и ей нужен покой. — С этими словами он подал руку дочери, затем — жене и степенно повел их из зала.

Как только они вышли в небольшую комнату, Лэя бросилась на шею к отцу, потом поцеловала маму, восторженно приговаривая:

— Папочка, мамочка, как я счастлива! Только не пугайтесь, если сейчас исчезну — я так устала.

— Да, тебе пора на Сэйлар. Тебя ждут большие дела, — раздался сзади знакомый голос ангела. — А мы будем помогать тебе отсюда.

Лэя обернулась к Арсену. Он поднял руку и положил ладонь ей на голову. Все сразу подернулось дымкой сна, и девушка провалилась в глубокое беспамятство.

Лэя постепенно выходила из глубокого сна. Перед глазами проплывали сцены прекрасного бала. До ее сознания стали доноситься какие-то звуки. Затем звонкий детский крик окончательно вывел ее из дремы. Открыв глаза, она увидела хвойные ветки над головой. Повернув голову, Лэя разглядела, что лежит в наспех сооруженном шалаше, с одной стороны прикрытом лапником, а с другой — пологом из прочной водостойкой ткани.

Лэе вспомнились произошедшие с ней события. Сердце опять сжала тоска по родителям. Конечно, теперь легче пережить все случившееся, но она осознавала, что осталась один на один с большим и враждебным миром. Совершеннолетие лишило ее возможности продлить детство. И все-таки, несмотря на суровую действительность, девушка знала, что родители счастливы, а она хоть и во сне, но побывала настоящей принцессой. И пусть она по-прежнему убеждена, что никогда не приблизится к престолу и власти, осознание своей значимости придавало сейчас силы и давало новое ощущение, что жизнь не кончается и, может быть, ее еще ждет впереди что-то важное и прекрасное.

Внезапно мысли вернулись к последним мгновениям перед тем, как она впала в беспамятство: «Я же убила сэйла! Да не просто так, а сожгла». Лэя ужаснулась своим новым способностям. Ей больше не казалось, что клеймо ведьмы такое уж несправедливое. Пусть монах был убийцей и врагом, но это все равно не оправдывало ее действий. Конечно, по неопытности она сама не ожидала, что сможет зажечь монаха, как факел. А вот тот, увидев ее глаза, кажется, все понял. Он даже не сопротивлялся. Лэя вспомнила посланную инквизитором перед самой смертью мимолетную мысль облегчения и благодарности. Словно она освободила его от тяжкого бремени. Как бы то ни было, на душе остался тяжелый осадок вины.

Лэя глубоко вздохнула, борясь со слабостью, вызванной снотворным, и вышла из палатки. Перед ней предстала картина походного бивака. Вся семья дяди Илаира сидела у костра и, по-видимому, готовилась к завтраку. Дым от костра донес соблазнительный запах жареного мяса. Вдруг кто-то толкнул ее в бок и крепко обнял за ноги.

— Жива-здорова, однако! — раздалось довольное урчание Хлюпа.

«Конечно, без фирменного „однако“ никак не обойдется», — уже веселей подумала девушка, вылавливая из-под мышки своего мохнатого друга.

— Привет, мой защитник! — прошептала Лэя в большое пушистое ухо, ласково гладя Хлюпа по круглой голове.

Лонк, преисполненный гордости от высокой оценки его боевых способностей и получив свою долю ласки от хозяйки, деловито схватил девушку за руку и на правах хозяина повел к костру. Все уже заметили пробуждение, но радости в настороженно ждущих глазах было мало. Над всеми довлела ужасная смерть их хозяев.

И все-таки лица осветила надежда, когда они увидели принцессу вполне здоровой. Лэя почувствовала, что, несмотря на свой юный возраст, она становится центром этой маленькой компании и не имеет морального права разрушать надежды, связанные с ней — единственной оставшейся в живых представительницей семьи Салара Альк.