— Конечно, — недоуменно ответила Фейс. Неужели ее вызвали, чтобы допрашивать о таких пустяках? О нет, мисс Уипл не станет тратить свое драгоценное время на всякие мелочи.

Мисс Уипл, разглядев выражение ее глаз, поджала губы и подняла правую бровь. От этого лицо ее стало похоже на раскрашенную маску.

— Я не приглашаю вас сесть, миссис Вэнс, — быстро сказала она. — Мне очень некогда… Я просто хотела уведомить вас, что срок вашей службы в данном учреждении истекает сегодня к концу рабочего дня, а с завтрашнего дня вы увольняетесь по причине неблагонадежности. И в связи с некоторыми обстоятельствами, о которых вам хорошо известно, я считаю, что не подобает оплачивать вам неиспользованный отпуск. Официальное уведомление будет вам вручено в самое ближайшее время.

Фейс почувствовала, как постепенно цепенеет все ее тело.

— Вы сказали — по причине неблагонадежности?..

— Таковы полученные мною указания. — Эти слова мисс Уипл произнесла с удовлетворением.

— Значит, я… я попала в черный список, как предательница, как государственная изменница?..

Правая бровь мисс Уипл опустилась на один уровень с левой, но в голосе все еще слышались удовлетворенные мурлыкающие нотки.

— Зачем такие резкие выражения, миссис Вэнс?

— Но ведь это так и есть, вы же сами знаете! — Фейс дрожала всем телом и никак не могла совладать с этой дрожью.

Холодный предмет, носящий имя мисс Уипл, отодвинулся куда-то бесконечно далеко, превратился в глетчер, в арктическую зону, где не может существовать ничто живое.

— В конце концов, — раздался ее голос, — в ваших словах есть доля правды.

— Меня увольняют по неблагонадежности, даже не разобравшись в чем дело? — Все еще не веря своим ушам, она подходила к столу мисс Уипл все ближе, пока не коснулась его края.

Мисс Уипл инстинктивно отступила назад.

— В полученных мной указаниях о разборе дела не упоминается. — По тону ее чувствовалось, что разговор ей уже надоел.

— Могу я протестовать?

— Нет.

— Нет?..

— Вы же слышали: я сказала — нет! — Мисс Уипл снова стала резкой.

Фейс неожиданно хлопнула ладонью по столу и закричала:

— Но почему? Почемуменя вдруг увольняют по неблагонадежности? Почемуя не могу требовать разбора? Почемувы скрытничаете? Почемуне желаете ответить вразумительно?

Она уже не боялась мисс Уипл. Она никого не боялась. Она будет бороться, бороться и бороться с ними до последнего вздоха. Теперь она их горячо ненавидела.

Мисс Уипл отступила еще на шаг.

— Миссис Вэнс, — заявила она ледяным тоном, — если вы намерены продолжать эту истерику, я буду вынуждена вызвать охрану.

— Струсила! — засмеялась Фейс ей в лицо и вышла из комнаты.

В самый разгар грозы Фейс, промокшая до нитки, взбежала на ступеньки своего дома в Джорджтауне. Парадная дверь почему-то оказалась запертой, и ей пришлось позвонить. Ожидая, пока ей откроют, она продрогла, хотя дождь был теплый, как в тропиках. Вода бежала струйками у нее по спине и стекала с платья, образуя лужицу у ног.

Она так и не смогла разыскать Чэндлера. Ни в конторе, ни дома его не оказалось. Бунтарская вспышка, почти что бравада, вызванная мисс Уипл, уже прошла, и Фейс опять охватило бешеное стремление куда-то мчаться, как тогда, после заседания комиссии. Ей долго не удавалось найти такси; потом, отказавшись от этой мысли, она с трудом втиснулась в первый попавшийся переполненный автобус. Вскоре она обнаружила, что это не тот автобус, который ей нужен; она пересела в другой и наконец вышла на остановке в нескольких кварталах от своего дома. Не замечая ливня, она пошла пешком. И только у своей двери она почувствовала, что промокла насквозь.

Фейс была ошеломлена, увидев Джулию Вэнс, мать Тэчера, которая открыла ей дверь. Да, это она, Джулия Вэнс, почти без единой морщинки на бледном, словно камея, лице, хрупкая, седоволосая, совершенно не изменившаяся с тех пор, как Фейс встретилась с ней впервые. Даже платье на ней было то же самое, так хорошо запомнившееся Фейс — летнее платье из легкой черной ткани, отделанное валенсианскими кружевами.

Джулия Вэнс заговорила первая.

— Фейс, дорогая, — сказала она, — ведь ты же простудишься насмерть!

Целую секунду Фейс была словно парализована и ничего не могла ответить.

— Дверь… дверь была заперта, — наконец произнесла она; от растерянности ей показалось, что это будет самым подходящим объяснением и приветствием.

— Ну разумеется, дорогая, — ответила Джулия. — В городе я никогда не чувствую себя в безопасности, если дверь не заперта на ключ. Но входи же скорее, — что ты стоишь, как нищая, на ступеньках собственного дома!

Фейс отряхнулась и вошла.