Шрифт:
Атаман вскарабкался на плато, отшвырнув автомат, растянулся на камнях. Рядом шлепнулся рулон серебристой пленки, показались ободранные ладони Дерюги. Над обрывом возникла взлохмаченная голова — и тут скалы застонали. Скрежет и визг возвестили о том, что энергион покинул насиженное ложе и сползает вниз по склону. Грохот все нарастал — и вскоре огромная машина полетела вниз, скребя склоны боками.
Глава 3
Белорус сумел подняться на четвереньки уже после того, как Макота скрылся. Протер глаза и уставился на Турана, который, склонившись над Крючком, пытался перетянуть обрывками рубахи рану на торсе.
— А это кто?
— Человек, — ответил Туран, безуспешно пытаясь унять кровь.
— Ох, и приложили меня… — пожаловался рыжий, — до сих пор трясет. Как будто пол под ногами ходуном ходит…
Подковыляв к Турану, он протянул свернутый бинт.
— На, вот, этим человека своего перевяжи. Сейчас я мазь найду… Уф-ф, никогда такого не было, прямо всего меня трясет!
— Это не тебя трясет, а энергион. Из-за твоих гранат.
— Да брось, подумаешь, пару гранаток засадил… Ну, не пару, а пять. Так меня же едва не прикончили!.. Что ты сказал? Не меня трясет, а… Так бежать надо! Давай валить отсюда, мы ж над пропастью, язви ее в подмышку! Там же лететь сколько вниз… Бездна натуральная. Бежим, говорю, бросай этого человека!
Туран, не отвлекаясь на болтовню, наматывал бинт. Из-за мембраны донеслись приглушенные голоса — Ставридес звал его.
— Мы живые, здесь мы! — прокричал Белорус. — Сейчас выйдем!
— Я открою эту мутантскую дверь! — проорал Ставро. — Сейчас!
Удары в мембрану звучали глухо — бородач бил кулаками, таранил плечом, но удивительный, с виду такой податливый, некрепкий материал даже не трещал, лишь едва заметно вздрагивал. А еще он издавал вибрирующее гудение, словно бубен.
Что-то неразборчиво крикнула Макс.
— Что? — голос Ставро звучал с одышкой, он запыхался, это даже из-за перепонки было слышно.
— …Сейчас свалится! Скорей! — когда бородач перестал бросаться на дверь, голоса донеслись отчетливей.
— Эй, внутри, отойдите, я буду стрелять! В стороны от двери!
— Не надо! Бесполезно! — успела выкрикнуть Знаток, и потом раздались выстрелы.
Туран подхватил Крючка, поволок к выходу. Лопоухий отчетливо произнес:
— Геда. Здравствуй, брат. Я знал, ты за мной придешь.
Белорус с возрастающим удивлением глядел, как вспухают и тут же опадают округлые вздутия на мембране там, куда ударяли пули. Потом его осенило.
— Борода, не стреляй! Постой!
Тим поднял продолговатый шершавый предмет — тот, который случайно подвернулся под руку в схватке с Маликом. Сжал ладонью. Ничего не произошло. Тим нахмурился, попробовал еще раз. Туран опустил Крючка, который прошептал:
— Геда… я тоже…
— Что ты делаешь? — спросил Туран у рыжего.
— Погоди. — Белорус перехватил трофей по-другому, сдавил — и тогда из ладони его выстрелил язык голубоватого света, похожий на клинок небольшого ножа.
Тим с победным воплем полоснул светящимся лезвием по мембране, и она легко разошлась под этим ударом. Белорус ударил еще раз — сверху, потом снизу, и оттянул разрезанные лохмотья. Распахнулись сопла рядом с проемом, брызнули струйки тягучей клейкой жидкости. Белорус, прикрывая лицо рукой, кивком указал Турану на выход. Тот подхватил обмякшего Крючка, поволок наружу.
— Чем ты ее? — удивленно спросил Ставро, который до сих пор не мог отдышаться после схватки с мембраной.
— Скорей! — позвала Знаток, стоявшая в десятке шагов дальше по коридору. — Здесь все нестабильно, помните: мы висим над ущельем.
Туран протиснулся мимо Ставро.
— Кого ты принес? И где этот болтун?
— Я здесь! Здесь я! — Белорус показался в прорехе, волоча три рулона серебристой пленки. — Чего уставился? Помогай!
— Такие же лежали у входа, — буркнул Ставро, но сверток принял.
Потом они молчали, берегли дыхание. Туран, хотя его ноша была тяжелей, чем у спутников, быстро догнал Макс. Коридор дрожал и вздрагивал, светящиеся пятна то и дело гасли, казалось, пути не будет конца… Показался зал с прозрачными коконами, за ним новый коридор. Отросток, сквозь который они проникли в энергион, искривился еще сильней, он уже прогибался под гигантской тяжестью, и было слышно, как ворочаются и скрипят валуны под ним. В стенах беспорядочно открывались круглые сопла, брызгало маслянистое вещество. Туран поскользнулся, выпустив Крючка. Ставридес молча оттолкнул его, схватил раненого сам, забросил на плечо и сунул Турану серебристый сверток.
Когда они пробегали по камере с образцами, Макс споткнулась и упала, придавив черный стержень с серебристой колбой внутри, которым Белорус советовал ей мешать кашу. Из стержня полилось тусклое свечение. Луч имел коническую форму, внутри воздух слегка дрожал, и очертания предметов позади луча ломались. Турану показалось, что внутри потока стремительно проносятся световые кольца, дрожат и пульсируют. Конус уперся в штабель серебристых рулонов — и вдруг они взлетели в воздух. С другой стороны стержня заметно не было, но в полу там появилось отверстие, оттуда с шипением выступила пузырящаяся масса.