«Крафт» подлетал все ближе, теперь в отсветах пламени были видны фигурки людей — жители суетились вокруг очагов огня, пытались погасить. Впереди высилась башня, на верхушке горели прожектора, а средняя часть громады была погружена в тень, лишь изредка пожары выхватывали из тьмы очертания округлых боков. Дым то и дело заволакивал окрестности, скрывал огни, потом его уносило ветром, и снова показывались рыжие сполохи и мечущиеся вокруг них херсонцы.

— Придется стравить часть газа, — недовольным тоном сказал Ставро. — Иначе не приземлимся. А уже пора снижаться, я не могу, как следует ориентироваться в таком дыму.

— Тебе нужно изменить систему подогрева, — заметил Белорус. — В такой ситуации двигатель не должен греть содержимое баллонов.

Бородач, не отвечая, перевел двигатель на минимальные обороты. «Крафт» медленно снижался. Где-то вдалеке возник низкий рев, он нарастал — со стороны лагеря осаждающих приближался новый зажигательный снаряд. Бочонок с горючим вынырнул из дымной тучи, разбрасывая быстро гаснущие языки пламени. Он рухнул среди домишек, ослепительно-яркий огонь вспыхнул, разлетелся брызгами, взметнулся к низкому дымному покрову и быстро опал, расходясь в ширину. На земле закричали, снова началась суета. Теперь Туран различал людей с кирками и лопатами, другие бежали с ведрами, к очагу пожара гнали бочку на колесах. Запряженный манис дергался в упряжи и не хотел приближаться к огню.

Кто-то заметил «Крафт», люди закричали, размахивая руками.

— Что они кричат? — спросил Туран

— «Небоходы», кажется, — сказал Ставро. — Может, решили, что помощь подоспела. Сейчас разберутся.

Крики внизу стали тише — «Крафт» узнали. Ставридес медленно вел термоплан среди дымных столбов, подсвеченных снизу красным заревом. Со всех сторон горожане тушили пожары. Когда они подымали головы, разглядывая пролетающий термоплан, Туран уже мог различить выражение лиц — безнадежное, отрешенное. Будто угадав его мысли, Белорус заметил:

— Все, пропал город. Когда у людей нет надежды, они не выстоят. Вон как глядят… на себя не надеются, небоходов им подавай, или Омегу, или еще кого. Сами не спасутся, потому что в себя не верят. Такие не побеждают.

«Крафт» проплыл в стороне от центра, где стояла одинокая башня — резиденция управителя Херсон-Града. Даже яркие огни прожекторов, горящие вверху, словно подчеркивали равнодушие глав города к тем, кто копошится у подножия. Снова стал нарастать рев горящего снаряда, огненная полоса прорезала дымную темень и завершилась взрывом.

— В стороне, — отметил Ставридес. — Тур, приготовь швартов, будем причаливать.

Туран побежал к лебедке и высунулся за борт, высматривая, куда правит бородач. Впереди сквозь завесу дыма проступили очертания здания с мачтой над кровлей. Дом наверняка был возведен на руинах, оставшихся после Погибели. Хотя крышу и верхний этаж отстроили недавно, но бетонный фундамент с торчащей арматурой явно очень старый. К арматуре и крепилась мачта, высокая труба с крюками на оголовке и с приваренной лестницей, подходящее место для причала. Когда Ставро крикнул: «Давай!» — Туран был уже готов. Забросил крюк на оголовок трубы, подтянул на всякий случай лебедкой, выбирая слабину… Ставридес заглушил двигатель, и они стали вращать барабан, наматывая трос. Наконец дверной проем «Крафта» оказался вровень с верхушкой лестницы, и бородач забросил заплетенный петлей трос на свободные крючья мачты. Когда термоплан причаливал, окошки дома были темными. Должно быть, скрежет и рывки стальных крючьев было слышно и в подвале — когда Ставро велел спускаться по лестнице, и Туран поставил ногу на шаткую ступень, дверь распахнулась, на пороге показалась женщина. Она держала лампу, но лицо оставалось в тени, Туран только разглядел, что она небольшого роста. Женщина помахала рукой, огонь лампы задрожал. Ставридес заторопился вниз, и Турану пришлось спускаться скорей, чтобы не задерживать бородача. Крыша была слегка наклонной, половину ее занимала пристройка с дверью.

Женщина скрылась в доме, отсвет огня лампы мелькнул в окне, и Ставридес, отстранив Турана, поспешил к двери в пристройке на кровле. Внизу застучали торопливые шаги, звук приближался, хозяйка поднималась по лестнице. Дверь распахнулась, и женщина бросилась к Ставридесу:

— Вернулся! Ставро, ты… у нас такое творится… ты не представляешь, что здесь происходит! Говорят, Мира Сид собирается сбежать из города… или уже сбежала… мы прячемся в подвалах, Херсон-Град горит… Везде ищут инкерманских диверсантов, вчера у меня под окнами была драка, кричали, будто поймали поджигателей, Ставро, это такой ужас, их не дотащили до виселицы, убили на улице… Херсон-Град сошел с ума!

Ставридес погладил женщину по спине и сказал: «Рита… Хорошо, успокойся, я уже здесь…» — а она, всхлипывая, рассказывала об ужасах осады.

Наконец Ставро осторожно отстранил ее и сказал:

— Я не один, у нас гости.

Только теперь Туран разглядел хозяйку — небольшая, полная, с круглым миловидным лицом, рядом с богатырем Молотом она смотрелась несколько неуместно. Белорус, спускавшийся за Ставро, подал руку Знатоку — той было тяжело сходить по отвесной лестнице из-за раненой ноги. Крючок, все такой же отрешенный, спускался последним.

Рита всхлипнула напоследок, утерла мокрые щеки и жестом пригласила всех в дом. Когда они с бородачом скрылись в пристройке, Макс улыбнулась рыжему:

— Ты такой галантный.

— Какой? — не понял Белорус. — Это что значит? Я вообще-то из-за Ставро… Увидит Рита, что ты в его свитере, так подумает невесть что, затопчи вас всех кабан! А так, если ты, будем говорить, со мной, так вроде ничего. Держись меня, Макс, короче, не подводи Ставридеса.

С лестницы прозвучал голос Ставро: