Веселый голос Скитальца снова утонул в помехах. Туран разлепил опухшие веки и стал моргать, привыкая к свету. Сперва он не различал вообще ничего, только мельтешение темных и светлых пятен, но постепенно контуры помещения обозначились ясней. Его кровать стояла в небольшой комнатке: низкий потолок, три стены ровные, четвертая слегка скругленная, с высоким узким окном. Свет, проникающий сквозь шкуру ползуна, не ровный — за окном то тень, то ослепительно яркий свет. Две стены заняты полками, на которых рядами выложены всевозможные безделушки, многие покрыты ржавчиной и патиной: какие-то обломки, куски древних механизмов, старинная посуда…

–  …Он назвал себя Большим Хозяином всей Южной пустоши, наш славный Макота, — прорезался сквозь треск голос Скитальца. — Что же, не он первый, не он последний, люди любят объявлять себя хозяевами Пустоши, а Пустошь любит хозяев. Пустошь любит хозяев и старается, чтобы их было побольше, так что их всегда оказывается несколько, да к тому же они часто сменяют друг друга. Кстати, я ее отлично понимаю, у меня с женщинами то же самое! Их должно быть побольше и самых разных, правда, они частенько выясняют отношения между со… хр-р-р… шр-р-р…

Макота! Вот, значит, где он теперь — на Мосту… И еще людоеды какие-то с ним? Наверное, он их присоединил к своей банде во время поездки через Донную пустыню? Если атаман захватил Мост и с ним дикари, его будет трудно взять. Нужен хороший план.

Туран пошевелился. Кровать под ним была мягкая — даже на отцовской ферме ему не доводилось ночевать на такой. Он кое-как сел и снова огляделся. За окном плыли облака, то и дело заслоняя солнце. Сильный ветер — начинался сезон бурь. В памяти всплыла ночная схватка, рушащиеся катапульты, сияющий в рассветных лучах «Крафт»… Что было потом? Комната показалась смутно знакомой. Кажется, он находится здесь уже довольно давно. Хрип радио, мягкая перина, причудливые безделушки на полках — все это он уже видел. Еще вспоминаются руки, меняющие повязку на предплечье, подносящие чашку с водой к губам… Вот и эта чашка — на столике у изголовья. И стул рядом.

Странно, что он валялся в беспамятстве после небольшой раны. Туран пошевелил рукой — боли почти нет, но во всем теле слабость.

Скрипнула дверь, вошел Крючок. Оттопыренные уши были необычного розового цвета, будто с них недавно слезла кожа. Бывший бандит шагнул к кровати, склонился над Тураном.

— Пить будешь? — Крючок потянулся к чашке.

— Я сам.

Туран напился. Вода была чистой и вкусной — должно быть, из подземных источников.

— Крючок, это ты за мной присматривал?

— Ну.

Туран помолчал. Разговорчивей лопоухий так и не стал. Турану хотелось о многом расспросить его, но не знал, как начать.

— А где гравипушка моя? Такая черная, с одной стороны под сеткой серебристое…

Крючок вытащил ее из-за спины — носил за ремнем — и положил на кровать рядом с Тураном. Тот погладил шершавую шкуру — ощущения были знакомыми и, пожалуй, приятными.

— Рыжий хотел забрать, — пояснил Крючок. — Я не дал. Сказал, что твое.

— Белорус? Как он?

— Бегает, болтает. Скоро должен заглянуть.

— Заглянуть? А где мы?

— В башне.

— Это башня управителя?

— Ну.

— А что вообще происходит? Где гетманы? Омега?

— Гетманы ушли. Омега тоже скоро уйдет. Вот рыжий заявится, расскажет. Ему сподручней, а я не люблю.

— Ладно, — Туран смирился, поняв, что из лопоухого много не вытянуть. — Крючок, а одежда моя где?

— Принесу.

Крючок поплелся из комнаты, и когда дверь за ним захлопнулась, сквозь щелчки и помехи снова прорезался голос Шаара Скитальца:

— А теперь по заказу наших славных небоходов повторяю их объявление, которое, видит Пустошь, надоело мне до некроза в печени, но я буду твердо повторять его снова и снова, покуда не иссякнет серебро в небесных кошельках Гильдии! Они платят исправно, и я, Шаар Скиталец, готов твердить с утра до вечера: разыскивается Туран, урожденный Джай-Кан, сын фермера с юга Пустоши. Гильдия выплатит двести монет серебром любому, кто сообщит достоверные сведения о его нахождении, и пятьсот монет тому, кто доставит его живого к Минску, либо передаст кому-то из представителей Гильдии. С другой стороны, Гильдия убьет любого, кто покусится на жизнь Турана Джай-Кана…

Шорох помех заглушил голос Скитальца и слился со скрипом двери — возвратился Крючок, принес ворох одежды.

— Выбирай, это для тебя все приготовили. Старую выбросили, рвань.

Туран вытянул из брошенной на кровать груды что-то ярко-зеленое, повертел в руках.

— Богато…

— От старых хозяев города осталось, — пояснил Крючок.

Туран выбрал брюки из плотной легкой ткани, рубаху и куртку попроще. Нашел подходящий ремень.

Прежний управитель Херсона не уступал Турану в плечах, зато в талии был заметно тоньше.