Последний переход к вершине оказался не таким тяжелым, как полагала Нэнси. То ли ей удалось акклиматизироваться, то ли двадцатичетырехчасовой сон придал сил, но она достигла вершины высотой в тринадцать тысяч футов, не чувствуя потребности в отдыхе. Поначалу она не поняла, что это высшая точка перевала: просто вся группа остановилась, и какое-то время Нэнси стояла, перегнувшись пополам и хватая ртом воздух. Затем она огляделась вокруг, увидела несколько высоких груд камней и сотни молитвенных флажков, трепещущих в тумане. Воздух пропитался морозной влагой, видимость была не более двадцати ярдов. Наверное, вид отсюда открывался изумительный — этого Нэнси никогда не узнать. Когда они достигли первой каменной груды, шерпы затянули песню и привязали к флагштокам маленькие матерчатые флажки. Затем принялись что-то возбужденно говорить Джеку. Нэнси поинтересовалась у него, о чем речь.

— Они говорят, надо наслаждаться холодом, пока можно, — Джек от души рассмеялся, у него явно было хорошее настроение. — Как только спустимся на четыре-пять тысяч футов, попадем в настоящее пекло.

В такое верилось с трудом, но вскоре они начали спуск, и буквально за час туман рассеялся, впереди отчетливо проступили тропа и окружающий ландшафт. Они находились на верхней оконечности пышной тропической долины. Тропа впереди напоминала черную извилистую линию, вытравленную на каменистой осыпи склона. Путь был свободен и казался нетрудным — долгожданная перемена после изнурительного восхождения последних дней.

Они медленно шли вниз, и мало-помалу на склоне появлялась растительность: сначала карликовые папоротники высотой по щиколотку, затем кусты по пояс. Когда опустились тысяч на десять, стали попадаться деревья. И вот, как и предсказывали шерпы, все принялись стягивать теплую одежду: сначала овечьи тулупы, затем чубы. Солнце висело прямо над головами, на небе не было ни облачка: чистейшая лазурь, а вокруг — буйство зелени.

Путь лежал через джунгли, и безжизненная тишина высокогорья сменилась шумной какофонией. Насекомые и животные копошились в подлеске, кипела жизнь во всех ее красках и разнообразии. Путешественники остановились на обед в брошенной деревне, со всех сторон окруженной кукурузными полями, частично отвоеванными наступающими джунглями. Они набрали воды из старого колодца, дезинфицировали ее каплями йода и приготовили чай и цампу.

Нэнси спросила у шерпов — Джек переводил, — приходилось ли им встречаться с тертонами. Самый старый шерп по имени Глумбук Мерго выдал долгий и обстоятельный рассказ о том, как ему однажды довелось видеть тертона, вытягивающего терма из огромной каменной глыбы. Это случилось много-много лет назад, когда он был еще мальчиком, в его родной деревне, которая теперь на территории Китая. Помогая себе выразительными жестами, шерп поведал, как тертон разделся почти догола, погрузился в медитацию на три дня и три ночи, потом встал и ударил молотком по камню — на глазах у всей деревни. Раздался взрыв, будто удар молнии, люди повалились на землю и попрятались от страха. Когда они подняли головы, увидели страшного зверя — тердака, сторожа терма в духовном царстве, сражающегося с тертоном. Последовали еще взрывы, и все побежали в лес прятаться. Когда наступила тишина, Глумбук и кое-кто из молодых ребят отважились вернуться и нашли тертона лежащим на спине с терма на груди — толстой книгой в переплете из ячьей кожи.

Джек переводил все это с улыбкой и подмигнул Нэнси, когда рассказ дошел до эпизода с тердаком. Нэнси промолчала, но подивилась уверенности Глумбука. Видел собственными глазами, повторял он, для пущей убедительности показывая пальцами на свои глаза. После этого один из шерпов отошел и нарвал для Нэнси орхидей, и веселое и легкое настроение охватило всю команду. На час, пролетевший незаметно, они забыли и о подстерегавших опасностях, и о принятой на себя странной миссии.

Шерпы принялись упаковывать парафиновую печь и вдруг спохватились: за ними наблюдают. Никем не замеченный старик в красно-оранжевом одеянии с красно-золотой короной на голове подошел футов на десять к их лагерю и невозмутимо смотрел на людей, сложив ладони в приветствии и молитве. Шерпы были так же ошеломлены, как и Нэнси, не в силах понять, каким образом старику удалось подобраться к ним. На мгновение показалось, что и Джек потерял дар речи, но он сразу же взял себя в руки. Джек встал, тоже сложил ладони и отвесил старику низкий поклон в знак уважения к его годам.

Они обменялись словами. Голос старика был высоким и резким, он говорил короткими отрывистыми фразами. Джек, как показалось Нэнси, задавал вопросы. Он говорил обстоятельно и явно что-то предлагал старику. Внезапно гость повернулся, показал вниз на долину в направлении Метока и произнес длинный монолог, продолжавшийся две-три минуты. Джек с серьезным видом кивал. Когда старик закончил, Джек предложил ему чаю, но старик жестом отказался, отвесил поклон и удалился, неслышно скользнув в заросли. Шерпы обеспокоенно смотрели на Джека, а Глумбук Мерго сказал что-то по-тибетски. Нэнси тоже хотела знать, о чем говорил старик.

— Что происходит?

Джек, нахмурившись, бросил несколько слов Глумбуку и повернулся к ней.

— Плохие новости. Этот человек — красный король, могущественный йог. Он только что вернулся из Метока.

— И?..

— Китайские солдаты направляются вниз, в долину, и терроризируют всех, кто попадается на пути. Избивают людей и запугивают, угрожают пытками и смертью.

— Как ему удалось миновать солдат?

— Он же йог — он умеет становиться невидимым.

Нэнси и бровью не повела, услышав ответ, настолько она привыкла к тибетским чудесам. Не то чтобы она безоговорочно верила всему — скорее чувствовала, что скептицизм неуместен, учитывая дезориентирующие особенности ландшафта и все странности, с которыми уже пришлось столкнуться. К тому же красный король в самом деле будто соткался из прозрачного воздуха.

— Но зачем они нагрянули? Ищут кого?

— Ищут какого-то человека. Белого человека. Говорят, шпиона.

— Неужели Антона?