— Хорошо, — ответил тот.

Суконщик съел ложку супа и причмокнул:

— Никогда не ел такого превосходного супа, леди Мод.

Та даже зарделась. Мерфин был благодарен Эдмунду за такую учтивость по отношению к его родителям. Семья рыцаря болезненно переживала свое падение, и то, что у них за столом сидит олдермен города и называет их сэром Джеральдом и леди Мод, было как бальзам на раны. Хозяин поддержал разговор:

— Я чудом женился на ней, Эдмунд, вы знали?

Мерфин был уверен, что олдермен уже слышал эту историю, но тот ответил:

— Боже мой, нет. Как же это случилось?

— Увидел ее в церкви на Светлое воскресенье и влюбился сразу же. В Кингсбриджском соборе собралось, наверно, не меньше тысячи людей, но она была самой красивой.

— Ну, Джеральд, не преувеличивай, — одернула Мод.

— А потом она затерялась в толпе и я не мог ее найти! Даже не знал, как ее зовут. Всех спрашивал, кто эта милая светловолосая девушка, и мне отвечали, что все девушки милые и светловолосые.

Мод улыбнулась:

— Я торопилась после службы. Мы остановились на постоялом дворе «Остролист», моей матери стало нехорошо, и нужно было поскорее вернуться к ней.

— Обошел весь город, но нигде не мог ее найти. После Пасхи люди разъехались по домам. Я жил в Ширинге, а Мод в Кастереме, но откуда же мне было знать. Думал, никогда ее больше не увижу. Мне она показалась ангелом, который спустился на землю проверить, все ли пошли на пасхальную службу.

— Джеральд, прошу тебя.

— Но сердце мое разбилось. На других женщин я и смотреть не мог. Уже было решил провести жизнь в ожидании кингсбриджского ангела, как увидел ее на турнире в Винчестере.

— Представляете, подходит какой-то совершенно незнакомый человек и говорит: «Это вы. Прошло столько времени! Вы непременно должны выйти за меня замуж, прежде чем исчезнете опять». Я решила, что передо мной сумасшедший.

— Удивительно, — покачал головой Суконщик.

Мерфин решил, что добрая воля олдермена подверглась уже немалому испытанию, и прервал рассказ:

— Ну, одним словом, я сделал пару чертежей — они на чердаке собора.

Эдмунд кивнул:

— Каменный, с разъездом для двух повозок?

— Как вы говорили, и со спусками по краям. И придумал, как сократить расходы примерно на треть.

— Потрясающе! И как?

— Покажу, как только вы поедите.

Эдмунд дохлебал суп и встал:

— Я готов. Пойдем. — Гость повернулся к сэру Джеральду и слегка склонил голову: — Благодарю вас за гостеприимство.

— Мы очень вам рады, олдермен.

Мерфин и Эдмунд вышли на легкий дождик, но молодой строитель повел Суконщика не в собор, а к реке. Неровная походка олдермена узнавалась издалека, и каждый второй приветствовал его дружеским словом или почтительным поклоном. Фитцджеральд вдруг занервничал. Он работал над проектом моста несколько месяцев. Наблюдая в церкви Святого Марка за плотниками, которые стелили новую крышу, он все время думал о мосте. И вот теперь ему предстоит посвятить в плоды своих раздумий другого человека. Эдмунд пока даже не догадывается, насколько оригинален замысел.

Грязная извилистая улица тянулась между домами и мастерскими. За два столетия мирной жизни городские укрепления разрушились, кое-где о них напоминали только возвышения, теперь служившие заборами огородов. У реки жили те, кому по роду занятий требовалось много воды, — прежде всего красильщики и дубильщики. Мерфин и Эдмунд прошли на илистую отмель между бойней, откуда исходил сильный запах крови, и кузницей, где молоты били по железу. За узким рукавом реки лежал остров Прокаженных. Олдермен спросил:

— Зачем ты привел меня сюда? Мост стоит в четверти мили вверх по течению.

— Стоял. — Юноша задержал дыхание. — Я думаю, новый нужно строить здесь.

— Мост на остров?

— А еще один с острова на тот берег. Два маленьких моста вместо одного большого. Намного дешевле.

— Но людям придется пересекать остров, чтобы добраться от одного моста до другого.

— Ну и что?

— А то, что там прокаженные!

— Остался один человек. Его можно переселить куда-нибудь в другое место. Болезнь, кажется, исчезла.