— А я могу, — отрезал Перкин.

Гвенда нахмурилась. Было ясно, что Рив хочет передать землю Перкину. Разумеется, тот пообещал ему взятку. Она и так знала, что у хозяина есть деньги. Но зачем обличать его в нечестности? Нужно использовать ситуацию, чтобы выкарабкаться из нищеты.

— Ты мог бы взять еще одного батрака, Перкин, — заметил Нейт.

— Погодите, — вступила Гвенда. — Он не в состоянии платить и нынешним батракам. Куда же ему еще земли?

Тот растерялся, но не мог этого отрицать и промолчал. Рив спросил:

— Ну хорошо, есть еще желающие?

— Да, мы, — тут же ответила батрачка. Нейт удивился. Она быстро прибавила: — Вулфрик работает за еду. У меня вообще нет работы. Нам нужна земля.

Тут же заметила, что несколько человек одобрительно закивали. Никому в деревне не нравились ухватки Перкина, и все боялись в один прекрасный день угодить в такое же положение. Натан понял, что взятка может сорваться.

— Вы не можете уплатить взнос.

— Мы будем выплачивать потихоньку.

Рив покачал головой.

— Заплатить нужно сразу. — Он обвел глазами собравшихся. Никто не вызвался. — Дэвид Джонс?

Сыновья пожилого Дэвида уже сами являлись держателями.

— Год назад я бы взял, но дожди меня подкосили.

В обычной ситуации десять дополнительных акров привели бы к драке между наиболее хваткими сельчанами, но не в такой неудачный год. Однако Гвенда и Вулфрик находились в особом положении. Вулфрик всегда мечтал о своей земле. Хоть акры Альфреда не полагались ему по наследству, это лучше, чем ничего. Им очень нужен надел.

— Дай Вулфрику, Нейт, — поддержал батраков Аарон Яблочник. — Он отличный работник, успеет вспахать. Они с женой заслужили немного удачи, вдоволь намучились.

Нейт помрачнел, но крестьяне одобрительно загудели. Несмотря на бедность, Гвенду и Вулфрика уважали. Обстоятельства складывались так, что они могли получить редкую возможность выбраться из ямы, и, почуяв эту возможность, молодая батрачка разволновалась. Однако староста медлил.

— Сэр Ральф ненавидит Вулфрика.

Тот дотронулся до щеки, на которой остался шрам от меча Ральфа.

— Я знаю, — заметила Гвенда. — Но он далеко.

На следующий день после битвы при Креси умер граф Роланд, и несколько человек поднялись по иерархической лестнице на одну ступеньку. Сыну Роланда Уильяму был присвоен титул графа Ширинга, прямого вассала короля. Кузен Уильяма сэр Эдвард Коргхаус, новый лорд Кастер, получив в управление сорок деревень фьефа, [13] в качестве вассала графа переехал в замок Уильяма и Филиппы в Кастереме. Сэр Ральф Фитцджеральд стал лордом Тенчем.

Однако никто из них в ближайшие полтора года не увидел своего нового дома. Подданные Эдуарда не покладая рук били французов, но в 1347 году оказались в тупике. Англичане захватили и удерживали важный порт Кале, однако, помимо этого, за десять лет войны похвастаться было нечем, кроме, разумеется, награбленного добра.

В январе 1348 года Фитцджеральд вступил во владение. Крупный Тенч имел примерно сотню домов, в манор входили также небольшие соседние деревни. За лордом Тенчем осталась и Вигли, в полудне пути. Проезжая по Тенчу, Ральф испытывал гордость. Долго не пришлось ждать этого момента. Крестьяне кланялись ему, а дети таращили глаза. Он теперь хозяин этих людей и всего, что здесь находится.

Господский дом обнесла крепостная стена. Приближаясь к нему впереди телеги, груженной французскими трофеями, Ральф тут же увидел, как она обветшала, и решил ее восстановить. Нормандцы не придавали большого значения обороне, поэтому Эдуард III с такой легкостью с ними и расправился. С другой стороны, вероятность вторжения в Южную Англию в данный момент невелика. В самом начале войны у порта Слейс французский флот был, по сути, уничтожен, и теперь Ла-Манш контролировали англичане. Не считая мелких пиратских набегов, все сражения после Слейса велись на французской земле. Поэтому восстанавливать оборонительные сооружения вряд ли целесообразно.

Грумы вышли принять лошадей. Новый лорд оставил Алана Фернхилла наблюдать за разгрузкой и пошел к дому. Он хромал: после долгой езды верхом у него всегда болела нога. Внушительная каменная усадьба этот Тенч-холл, с удовлетворением подумал Ральф, современная по архитектуре, хотя нуждается в переделках — ничего удивительного, ведь после смерти отца Матильды в ней никто не жил. В старых домах частные покои лорда пристраивали в конце главного большого зала, но здесь, как Фитцджеральд понял по структуре здания, они занимали примерно половину площади.