Он вошел в зал и с досадой увидел графа Уильяма. У стены стояло большое кресло темного дерева, украшенное сложной резьбой с символами власти: ангелы и львы на спинке и подлокотниках, змеи и чудовища — на ножках. Это, конечно, кресло хозяина манора, но в нем сидел граф Ширинг.

От радости Ральфа почти ничего не осталось. Нельзя в сласть хозяйничать в новом владении под бдительным оком собственного сюзерена. Это все равно что ложиться с женщиной, когда под дверью подсматривает муж. Скрыв неудовольствие, лорд Тенч вежливо поздоровался с графом, который представил ему стоявшего рядом человека.

— Дэниел был старостой моего отца в течение двадцати лет и хорошо смотрел за селом в ожидании совершеннолетия Тилли.

Ральф холодно кивнул. Уильям ясно давал понять: новый лорд должен оставить Дэниела старостой. Но тот служил графу Роланду, а теперь является человеком Уильяма. Фитцджеральд не имел ни малейшего желания, чтобы его хозяйством управлял верный графу человек. Староста должен быть предан только ему.

Ширинг выжидательно смотрел на Ральфа, но тот спорить не стал. Десять лет назад, конечно, возразил бы, но за время, проведенное в королевской армии, кое-чему научился. Лорд не обязан просить графа одобрить кандидатуру своего старосты — стало быть, и не будет просить. До отъезда Уильяма придется помолчать, а потом он поручит Дэниелу другую работу.

Напряженное молчание прервали. Открылась высокая дверь, из частных покоев вышла элегантная леди Филиппа. Лорд Тенч не видел ее много лет, однако юношеская страсть не остыла — рыцаря словно ударили, какое-то время он не мог дышать. Леди стала старше — сейчас ей было около сорока, — но цвела. Филиппа несколько отяжелела, бедра округлились, грудь пополнела, что делало ее лишь привлекательнее. Супруга сюзерена по-прежнему ступала как королева, и вид ее по-прежнему оскорблял Ральфа, у которого не могло быть такой жены. Раньше Филиппа почти не замечала его, а теперь улыбнулась, пожала руку и спросила:

— Вы познакомились с Дэниелом?

Значит, она тоже хочет, чтобы новый лорд оставил старосту, — отсюда и вежливость. Тем скорее нужно от него избавиться, злорадно подумал Ральф.

— Я только с дороги, — уклончиво ответил Фитцджеральд.

Жена Ширинга объяснила, почему они приехали:

— Мы хотели присутствовать при вашей встрече с Тилли, она близкий нам человек.

Тенч велел монахиням Кингсбриджа привезти сегодня невесту. Монахини, как всегда, устроили возню и, очевидно, сообщили графу Уильяму.

— Леди Матильда была воспитанницей графа Роланда, да упокоится в мире его душа. — Ральф имел в виду, что все это уже в прошлом.

— Да, и я полагала, король передаст опекунство моему мужу как наследнику Роланда.

Не только полагала, но и хотела.

— Однако вместо этого, — закончил Фитцджеральд, — он судил мне ее в жены.

Хотя их еще не повенчали, теперь за девочку отвечал лорд Тенч. Строго говоря, Уильям и Филиппа не имели никакого формального повода приезжать и делать вид, что они родители Тилли, но Ширинг — сюзерен Ральфа и может навещать его в любое время.

Тенч не хотел ссориться с Уильямом, которому слишком легко осложнить ему жизнь. С другой стороны, новый граф вмешивается уже в домашние дела вассала — возможно, под давлением жены. Но Ральфа не так-то просто запугать. Последние семь лет научили его твердо отстаивать ту независимость, что ему полагалась.

А как приятно схлестнуться с Филиппой. Это давало возможность не сводить с нее глаз. Фитцджеральд остановил взгляд на твердой линии подбородка, полных губах. Несмотря на высокомерие, леди вынуждена говорить с ним. Дольше он не беседовал с ней ни разу в жизни.

— Тилли очень юна, — напомнила супруга Уильяма.

— Ей скоро четырнадцать, — ответил Ральф. — В этом возрасте королева вышла замуж за нашего короля, как он сам напомнил графу после битвы при Креси.

— Сразу после боя, вероятно, можно решить что угодно, — тихо возразила Филиппа.

Тенч не собирался сдаваться.

— Что до меня, я чувствую себя обязанным выполнять решения его величества.

— Как и мы все, — пробормотала супруга графа.

Ральф почувствовал, что победил. Он словно овладел ею и, довольный, обратился к Дэниелу:

— Моя будущая жена должна прибыть к обеду. Позаботься о столе.

— Я уже отдала распоряжения.

Лорд Тенч медленно повернул голову и вперил взгляд в леди Ширинг, которая, отправившись на его кухню и отдав там какие-то распоряжения, перешла рамки дозволенного. Она это знала и, покраснев, почти извинилась:

— Я не знала, когда вы приедете.

Фитцджеральд ничего не ответил. Извиняться прямо Филиппа, конечно, не станет, но он был доволен уже тем, что ей пришлось объясниться, — какое унижение для такой женщины.