До места добралась к полудню. Не была здесь двенадцать лет, но деревня почти не изменилась, довольно быстро оправившись от чумы. Кроме маленьких детей, игравших у домов, почти все работали — пахали, сеяли, пасли ягнят — и обернулись на незнакомку, пытаясь понять, кто это. Стоит подойти поближе, кто-нибудь наверняка узнает ее. Она провела здесь всего десять дней, но наполненных такими драматическими событиями, что кто-то должен вспомнить. В деревне подобное не часто случается.

Гвенда шла вдоль извилистой реки Аутен между двумя грядами холмов от главной деревни к тем, что поменьше. Она даже помнила их названия — Хэм, Шортейкр, Лонгуотер и самая дальняя, Олдчёрч. Приближаясь к ней, путница разволновалась и даже забыла про натертые ноги. В Олдчёрч насчитывалось всего тридцать лачуг — слишком маленькое селение для того, чтобы стать манором или даже иметь собственного старосту. Однако, как свидетельствовало название, здесь имелась древняя церковь. Ей, вероятно, несколько сотен лет: коренастая башня, короткий неф, грубый камень, крошечные квадратные окошки, похоже, наугад вырезанные в толстой стене.

Пройдя церковь, Гвенда двинулась по полю мимо пастбища: хитрый Гарри Пахарь не поставит рослого Сэма на такую легкую работу. Он наверняка пашет, чистит канавы или помогает управлять бычьей упряжкой. Крестьянка всматривалась в громко перекрикивающихся мужчин в теплых шапках и грязных башмаках в надежде увидеть юношу на голову выше всех. Не найдя сына, вновь осталась с тревожным предчувствием. Неужели его уже поймали? Или он перебрался в другую деревню?

Беглец оказался среди тех, кто унавоживал вспаханную борозду. Несмотря на мороз, Сэм снял плащ и размахивал дубовой лопатой. Под льняной рубахой на спине и руках бугрились мускулы. Глядя на сына, мать испытывала гордость: такой мужчина вышел из ее неказистого тела. Когда подошла ближе, все с любопытством подняли глаза: кто это? что здесь делает? Гвенда подошла прямо к своему старшему и обняла его, не обращая внимания на запах конского навоза.

— Привет, мам, — поздоровался беглец, и все рассмеялись.

Путница из Вигли не поняла, что тут смешного. Тощий человечек с вытекшим глазом пошутил:

— Ну, Сэм, теперь ты как у Христа за пазухой.

И опять все грохнули со смеху. Гвенда догадалась: крестьян рассмешило, что у такого большого мужчины такая маленькая мать, и односельчане решили его подразнить.

— Как ты меня нашла?

— Встретила Гарри Пахаря на нортвудском рынке.

— А я-то надеялся, что здесь меня никто не найдет.

— Я ушла до рассвета. Отец скажет всем, что в Кингсбридж. Меня никто не видел.

Они немного поговорили, затем Сэм сказал, что ему нужно работать, а то нехорошо.

— Возвращайся в деревню, найди старую Лизу, которая живет напротив церкви. Скажи ей, кто ты, она тебе чего-нибудь даст. Я приду к сумеркам.

Гвенда посмотрела на небо. Дело к вечеру, работа закончится примерно через час. Она поцеловала сына в щеку и ушла. Лизу крестьянка нашла в доме чуть побольше остальных — с двумя комнатами, не с одной. Та познакомила гостью со своим слепым мужем Робом. Как и говорил Сэм, старуха оказалась гостеприимной и тут же поставила на стол хлеб, суп, эль. Гвенда спросила про ее сына, и та принялась рассказывать без умолку, начиная от младенчества и до ученичества. Вдруг старик резко перебил жену, произнеся одно-единственное слово:

— Лошадь.

Стало тихо, и Гвенда расслышала мерный топот конских копыт.

— Маленькая, — продолжил Роб. — Верховая или пони. Слишком мелкая для лорда или рыцаря, хотя, может, женская.

Крестьянка из Вигли почему-то испугалась.

— Двое гостей за один час, — заметил слепец. — Вряд ли совпадение.

Этого Гвенда и боялась. Встала и выглянула за дверь. По улице рысью шел коренастый черный пони. Путница тут же узнала седока, и сердце опустилось: Джонно Рив, сын старосты Вигли. Как же односельчанин ее нашел? Она быстро занырнула обратно в дом, но верховой успел ее увидеть.

— Гвенда! — крикнул Джонно, притормозив пони.

— Черт проклятый.

— Интересно, что это ты здесь делаешь?

— Как ты сюда попал? За мной ведь никто не шел.

— Отец отправил меня в Кингсбридж разузнать, какого рожна тебе там надо, по пути я остановился на постоялом дворе «Перекресток» и там вспомнили, что ты двинулась на Аутенби.

Отчаявшаяся мать судорожно думала, как перехитрить ушлого Джонно.

— И почему бы мне не навестить старых друзей?

— А зачем, интересно? Где твой беглый сын?

— Я надеялась его здесь встретить, но, увы, не нашла.

Сын старосты на секунду задумался, прикидывая, может ли это быть правдой, а потом сказал:

— А вдруг он прячется. Я поищу. — Джонно стегнул пони.

Гвенда смотрела ему вслед. Нет, не обманула, но посеяла сомнения. Если получится опередить Джонно, может, ей удастся спрятать Сэма. Крестьянка вернулась в дом, наспех объяснила суть дела Лизе и Робу, вышла через заднюю дверь и направилась к полю, стараясь держаться поближе к плетням. Оглядевшись на деревню, разглядела всадника, ехавшего в другом направлении. Стоял туман, и Гвенда решила, что на фоне темных плетней ее не должно быть видно.

Сэм с остальными батраками возвращался с поля, положив лопату на плечо, на башмаки всем земледельцам налипла грязь. Издали его можно было принять за Ральфа: та же фигура, уверенная походка, красивая голова на сильной шее. Но когда сын говорил, она узнавала в нем и Вулфрика: тот же наклон головы, робкая улыбка, небрежный жест рукой, копировавшие вырастившего его отца. Мужчины заметили ее и вновь развеселились. Одноглазый крикнул:

— Привет, мам!

Все расхохотались. Гвенда отвела Сэма в сторону: