— Разучился аресты производить? — съехидничал Томми.

Мак отмахнулся и подытожил:

— В общем, нужно бы пансионы проверить и ветеринарные клиники. Такие, знаешь, не очень дорогие — и не очень дешевые.

Дел подумал, что в этом что-то есть и вопросительно взглянул на Томми.

— Завтра с утра поедешь по пансионам, — кивнул тот, — а сейчас давай вместе подумаем, куда она пойти могла. Родные, друзья, знакомые — все, что знаешь о ней, попытайся вспомнить. Мы с Маком уже часа полтора сидим, голову себе ломаем — да пока ничего путного не надумали.

Выяснилось, что о Карен никто не знал практически ничего. Она никогда не упоминала ни о детстве, ни о родных, ни о друзьях. Только Дел кое-что вспомнил — да и то совсем мелочь.

— Полгода назад, когда мы у «Азалии» встретились, там на улице девушка одна была... проститутка. Карен ее знала — сказала, что они вместе квартиру снимали, когда она только в Нью-Йорк приехала. А потом та колоться начала — и Карен себе другое жилье нашла, вот там, где я сегодня был.

— Как, говоришь, девушку-то звали?

— Мэдди.

— Да, негусто. Но попробуем и из этого что-нибудь выжать.

После ухода Мака Томми выпроводил и Дела.

— Ты, парень, поезжай домой, отдохни часок-другой — и приезжай вечером попозже, часам к двенадцати. Мне тут подумать надо.

Дома было по-прежнему темно и холодно. Казалось, за эти сутки квартира пропиталась нежилым духом и выглядела чужой и неуютной.

Дел со вздохом открыл холодильник, взял холодный пирожок — их все еще оставалась полная тарелка — проглотил его, почти не жуя, и вышел из квартиры. Ему было неприятно оставаться в этом подобии склепа.

Он прекрасно понимал, что шансов случайно встретить Карен в таком огромном городе у него нет, и все-таки весь вечер ездил по темным улицам, вглядываясь в лица проходящих девушек, — даже подъехал к бару Рики.

Моросил дождь, как в ночь их встречи, и было так же сыро и холодно.

На этот раз дверь была не заперта и стоило ему войти в приемную, как из кабинета донеслось:

— Запри дверь и проходи сюда.

Томми по-прежнему сидел за столом, — казалось, с утра он не вставал с места.

— Сделай-ка нам кофе, парень — разговор долгий будет, похоже. Там, в приемной, найди.

Дел нашел кофеварку — оказывается, неприметная дверь в приемной вела в небольшую кухоньку, к которой примыкали туалет и душевая. Заварил кофе, принес в кабинет и поставил на стол. Томми отхлебнул и одобрительно кивнул. Выглядел он устало — впервые Дел увидел на оплывшем лице признаки утомления — да и говорил без своих обычных шуточек.

— Садись, и давай-ка с тобой еще о девочке поговорим. Я тебе сейчас свои мысли изложу, а ты подумай, может, чего вспомнишь по делу, — он постучал пальцем по паре листков бумаги с печатным текстом, лежащих перед ним на столе. — Вот тут написано — отца не было, мать — воровка и пьяница — сидела, а девчонка пока по приютам болталась — родни-то нет. Я таких знаю — если до ее возраста доживают, то оторвы полные, клейма ставить негде. Это если доживают... многие уже лет с тринадцати-четырнадцати на игле, а к двадцати на них смотреть страшно. Даже если в нормальную жизнь выбиваются — а таких единицы — то все равно злоба какая-то в них на всю жизнь сидит. Вот и прикинь — похоже это на нее? Дел покачал головой.

— И еще одно, — вздохнув, продолжил Томми, — вроде чепуха на первый взгляд, только готовит она больно хорошо.Торты у нее прямо как в ресторане, да и остальное тоже. Она часто мне из дома чего-то таскала, еще до тебя. Так вот — не могла онa от такой матери этому научиться, а тем более — в приюте. Кто-то ее растил и учил — не колотушками, не формально — а с любовью, понимаешь? — Он хлопнул рукой по столу. — Кто-то ей внушил, что наркотики — бяка, что спиртное — плохо. И это в ней накрепко сидит! Ведь она же ни к тому, ни к другому близко не подходит — такой, понимаешь, хороший домашний ребенок. И это с ее-то мамашей — и после четырех лет на улице! Что-то тут не вяжется — вот ты мне и скажи — ты знаешь что-нибудь?

— Она как-то раз про деда своего говорила — что любила его очень. Сказала, что если бы он не умер, когда ей лет одиннадцать было, с ней все было бы иначе.

Все это было правдой — но Дел понимал, что Томми спрашивает не об этом. Тот вздохнул и тихо сказал:

— Ох, парень, темнишь ты что-то. Я это еще со вчера вижу, потому тебя сейчас и позвал, когда никого нет. Давай-ка, выкладывай все, что знаешь.

Дел помолчал, глядя в пустую чашку, потом достал письмо и протянул Томми.