— В пансионах говори, что, мол, невеста сбежала и вашу общую любимицу увезла. Спрашивай про кошку по приметам — имя она могла любое назвать. Найдешь — сразу звони, не пытайся сам сделать что-нибудь — забрать там ее, или еще чего. Звони мне каждые пару-тройку часов. Спать уйду — девчонкам передам, если новое что-то прорежется.

Перед тем, как начать, Дел заехал домой. Переоделся, побрился, покормил рыбок, съел холодный пирожок — это стало уже почти традицией. Постоял в центре комнаты — квартира выглядела уже совсем нежилой, словно покрытой толстым слоем серой пыли. Уходя, прихватил с собой бритву и зубную щетку — возвращаться сюда ночевать не хотелось.

Дел никогда не подозревал, что в Нью-Йорке так много кошачьих пансионов — больше сотни. За день он успел проверить всего тридцать два, и ни в одном из них не было маленькой трехцветной кошки с голубыми глазами.

Не было новостей и у Томми. Часов в пять, позвонив ему, он получил новые инструкции: «быстренько дуть к Маку», в 23-й полицейский участок.

Спросив у дежурного, как найти детектива Макдермота, Дел подождал пару минут — Мак вышел и провел его в кабинет. Это была каморка чуть побольше стенного шкафа, зато оборудованная компьютером.

— Сейчас попробуем — может быть, удастся эту Мэдди найти, — объяснил Макдермот, — смотри внимательно на экран. Если какая-то хоть немного похожей покажется, сразу скажи. Мы их тогда еще раз потом просмотрим — на бумаге.

Дел видел Мэдди всего один раз, мельком, и совершенно не помнил, как она выглядела — размалеванное лицо, хрипловатый голос, сильный запах духов — больше ничего. Тем более, что это было полгода назад.

Перед ним мелькали лица женщин с подходящими именами — Маргарет, Мадлен, Магдала. Дел пытался вспомнить — но получалось плохо. С большим трудом ему удалось отобрать двенадцать кандидатур — остальные совсем не подходили.

Он перебрал двенадцать листков, тщетно пытаясь вспомнить хоть что-то еще и честно признался:

— Не знаю.

Мак усмехнулся, кивнул и заявил:

— Вот сейчас настоящая работа и начнется, — вышел, принес два пластиковых стаканчика с кофе и плитку шоколада, половину сунул Делу: — Для мозгов хорошо, — и начал задавать вопросы.

Это длилось часа полтора и, как не странно, помогло. Вопросы сыпались градом, заставляя его вспоминать самые незначительные детали, которые, оказывается, все-таки сохранились в его памяти. Делу удалось вспомнить и рост — она прошла мимо него на каблуках и была ниже его ростом; и телосложение — очень худая; и то, что говорила она без акцента. Важной подробностью оказалось даже то, что, получив от Карен деньги, она пошла вглубь квартала.

Мак откладывал в сторону фотографии, перекладывал их, тасовал, как карты — постепенно варианты отпадали. В конце концов Дел неожиданно четко вспомнил девушку и выбрал нужную фотографию, но, как выяснилось, впустую.

— Магда Хейни. Умерла 14 февраля, почти три месяца назад. Официальный вердикт — передозировка, — посидев пару минут за компьютером, вздохнул Макдермот. Распечатал пару листов и протянул Делу. — Томми передай — он из этого еще, может быть, что-то выжмет.

— Здорово ты мне память раскрутил, — сказал Дел, вставая, — я и не думал, что все это помню.

— Вот мы с тобой почти два часа сидели, — объяснил Мак уже в коридоре, — а Томми бы минут за сорок справился. Он меня этому и научил.

После столь неудачного дня Дел приехал к Томми в весьма мрачном расположении духа. Доложил о результатах визита к Маку, отдал данные по Мэдди — и получил выговор за пессимизм:

— Ты, парень, всего пару дней побегал — и уже нос повесил. Выпей-ка, да успокойся. Пока есть, куда бегать — еще не все потеряно. Тут терпение надо.

Получив неизменный стакан с виски, он сел в «свое» кресло.Уже второй день его диета состояла из холодного пирожка, кофе и спиртного. Наверное, стоило сходить куда-то перекусить, но не хотелось даже думать о еде. Домой идти тем более не хотелось. Часа полтора он молча просидел, потягивая виски, краем глаза наблюдая за Томми — и вспоминая.

Ее смех — такой легкий и заразительный. Ласковые прикосновения. Глаза — светлые, выразительные, так легко загорающиеся нежностью и радостью, любопытством и весельем. Делу всегда казалось, что в них он может прочитать все, о чем она думает. Казалось...

Ему иногда приходило в голову, что Карен ушла просто потому, что устала притворяться и скрывать то, что творилось у нее в душе — ушла, потому что ей было плохо с ним.

Она никогда не плакала при нем, никогда не показывала, что ей больно. Но в бреду, во сне — и в ту ночь, на озере.. Если бы он тогда был понастойчивее...

В его воспоминания вклинился нахальный скрипучий голос:

— Ты чего, парень, и сегодня у меня ночевать, никак, собрался?

— А что, прогонишь? — приподнял бровь Дел.

—Да нет... Просто, раз ты тут все равно сидишь... Одна из девчонок моих попала в переплет — посетители уж больно разошлись, а полицию хозяин вызывать не хочет. Нужно бы ее выручить — может съездишь?

При мрачном настроении Дела поручение было как раз кстати — после бесплодного дня ему хотелось сделать хоть что-то полезное. Он получил краткий инструктаж: