Дел вопросительно взглянул на Берни.

— Где белобрыска? — спросил мальчишка, повернувшись к Лайзе.

Та кивнула на дверь в правом углу холла — если это помещение размером меньше кабинета Томми можно было назвать холлом.

Дверь была не заперта. Дел открыл ее, вошел и замер.

На тахте, свернувшись клубочком и обхватив себя обеими руками, словно пытаясь согреться, спала Карен.

По-прежнему в джинсах и футболке, как всегда босиком, бледная и осунувшаяся — его Карен.

Тихо, стараясь не испугать, Дел присел рядом и дотронулся пальцами до ее щеки — ему показалось, что на ней видны следы слез. Почувствовав это знакомое прикосновение, Карен, все еще не просыпаясь, потянулась к его руке — и открыла глаза.

Медленно приподнялась, не в силах дышать, мелко дрожа и держась за горло — глаза ее открывались все шире и шире. И неожиданно, с отчаянным громким безудержным плачем, судорожно вцепилась в него, прижавшись лицом к его груди.

Дел держал ее, обхватив обеими руками, не пытаясь успокоить и давая ей выплакаться — просто держал, крепко прижимая к себе. Рыдания постепенно затихли — тогда, приподняв ей голову, он негромко и устало сказал:

— Поехали домой, Карен. Пожалуйста, поехали домой.

Ему показалось, что она собирается что-то спросить — он встал, отошел к двери и бросил:

— Собирайся, дома поговорим.

Очевидно, Берни побоялся уйти и продолжал стоять у окна. Девушка — как там ее, Лиза, Луиза? — стояла рядом, они о чем-то разговаривали, но, заметив его, сразу замолчали.

Дел шагнул к столу и внезапно почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки и собрать остатки сил и воли.

И бессонные ночи, и тревога, не отпускавшая его ни на секунду, и бесконечные порции виски, и удар по голове — все это, наконец, сказалось. Только теперь Дел понял, как он устал — как он смертельно устал. Но это было уже не важно — он сделал то, что должен был сделать. Оставалось продержаться еще совсем немного, до дома — никому, в том числе и Карен, не показывая своей слабости.

Чтобы не покачнуться, он прислонился к столу, надеясь, что этого никто не заметит. Достал бумажник и вынул двести долларов.

— Берни, отдашь в баре, — положил на стол деньги и отошел обратно к двери спальни.

Парень испуганно взглянул, потом нерешительно шагнул, сгреб деньги и сунул в карман. Вопросительно взглянул на Дела — тот кивнул на дверь.

— Можешь идти. Впрочем, подожди — выйдем вместе.

Мак был где-то внизу и мог прихватить мальчишку, не зная, что тот уже не нужен.

Карен появилась на пороге спальни — полностью одетая, с сумкой в одной руке и пустой клеткой — в другой. Дел забрал сумку, повесил на плечо. Он и не думал, что она покажется такой тяжелой.

— Пошли! — взял Карен за локоть и повел к двери.

Они вышли на улицу Он не отпускал локоть Карен, сжимая его все сильнее. Увидев, что Берни покорно плетется сзади, махнул рукой — иди, мол — парня как ветром сдуло. Оглянулся, ища глазами Мака — тот неожиданно оказался совсем близко, непонятно откуда появившись.

Карен по-прежнему молчала, опустив голову. Дел открыл переднюю дверь — она секунду помедлила, очевидно, удивившись незнакомой машине, послушно залезла и села на переднее сидение. Он обернулся к Маку, молча стоявшему рядом, и усмехнулся:

— Видишь, справился. Томми передай — завтра заеду. И — спасибо, — протянул руку.

Мак, пожимая ему руку, нерешительно пробормотал:

— Ты... там, с ней… полегче.

Дел молча кивнул и сел в машину.

Всю дорогу до дома Карен молчала, глядя прямо перед собой, и он был рад, что она не пытается заговорить. Приходилось бороться с туманом, наплывавшим на глаза, и сил едва хватало на то, чтобы вести машину.

Так же молча они вошли в квартиру —— нежилую и гулкую, как заброшенный вокзал. Внезапно Дел обернулся и протянул руку:

— Ключ!

Карен испуганно вскинула голову, не понимая, чего он от нее хочет, и пришлось объяснить:

— Дай мне, пожалуйста, ключ от этой квартиры.

Она дрожащими пальцами нашарила ключ — тот самый ключ, который он положил ей в руку полгода назад — и протянула ему. Дел запер дверь, сунул оба ключа — и свой и ее — в карман джинсов и резко сказал:

— Мы поговорим обо всем завтра. Я не спал три ночи, и не хочу, чтобы ты снова сбежала, пока я сплю.