В спальне он уложил ее на свое королевское ложе, на котором уже не было роскошного синего покрывала и которое было готово для ночи любви. Луси откинула волосы назад, чтобы они рассыпались по подушке, решив про себя, что раз уж ее фантазиям суждено стать явью, то пусть все происходит по полной программе.

— Ты задернешь шторы на окнах? — спросила она, заметив, что и здесь Патрик все устроил так же, как в гостиной.

— Ни за что! — хрипло ответил тот, снимая халат. — Знаешь, как ты прекрасна в лунном свете? Нет, ты даже не подозреваешь, до чего ты хороша!

В это мгновение он повернулся, чтобы бросить халат на кресло, и тоже попал в поток лунного света. Луси увидела, что на Патрике больше ничего нет и... Боже, она даже представить себе не могла, чтобы мужчина был так возбужден! С Фредом никогда такого не происходило, хотя интимные части его тела были довольно внушительны. Но Патрик в эту минуту был сравним с проснувшимся вулканом, в жерле которого уже поднялась лава, готовая в любой миг выплеснуться наружу.

Оценив взглядом его возбужденную плоть, Луси даже слегка оробела.

— Не... не забудь о предохранении, — едва слышно напомнила она.

— Я знаю. — Патрик кивнул на стоявшую рядом с кроватью тумбочку, где лежало несколько презервативов.

— Вот как?!.. — смущенно произнесла Луси, не найдя ничего лучше.

Он протянул руку за одним из запечатанных квадратиков, и она отвернулась. Ей не хотелось смотреть, как он будет надевать презерватив.

А что, если позже Патрик попросит ее выполнить это действие? Луси поспешно повернулась обратно, чтобы посмотреть, как он справляется, но уже было поздно.

Тогда Луси протянула к нему руки, и он присоединился к ней на постели, сразу же припав к ее губам в долгом и нежном поцелуе. И вновь ее подхватила волна желания, на время отступившая, пока они были отделены друг от друга.

Лаская язык Луси своим языком, Патрик нежно поглаживал ее ногу, постепенно передвигаясь все выше и выше, пока его ладонь не заскользила по внутренней части бедра. А затем он подобрался к самой интимной части тела Луси и его умелые пальцы начали нежное исследование. Патрик ласкал ее не останавливаясь, поэтому очень скоро Луси со сдавленным стоном оторвалась от его губ и прерывисто втянула воздух, напряженно выгибаясь навстречу ласкавшим ее пальцам.

Почувствовав, что Луси задрожала сильнее, Патрик туг же раздвинул ее гладкие стройные бедра пошире и оказался между них. Через мгновение она ощутила, как его разбухшая твердая плоть входит в нее, решительно и безжалостно продвигаясь вглубь. Задохнувшись от этого пронзительно-сладостного ощущения, Луси лихорадочно подумала о том, что ей нужно постараться как-то сдержать себя, иначе все кончится, почти не начавшись, но ее эмоциональное и телесное напряжение было так велико, что из этой попытки ничего не вышло. Тело отказалось повиноваться Луси.

Она издала низкий хриплый крик, отразивший всю силу потрясшего ее экстаза. И почти сразу же ощутила внутри себя мощное содрогание его плоти.

Луси впилась пальцами в твердые ягодицы Патрика, словно желая вдавить его в себя и разделить с ним наслаждение. Потом до ее слуха донесся протяжный, глухой и как будто рычащий стон Патрика, в котором звучало откровенное животное удовольствие.

Этот долгий звук произвел на Луси столь сильное впечатление, что она поклялась себе еще много раз в течение ночи заставить Патрика стонать. Пусть знает! Не надо было поступать со мной таким образом, думала Луси, чувствуя, что влюбилась в графа Уэндейлского еще больше.

— Не пойму, что со мной происходит, — сказал Патрик в начале четвертого утра. — Чем дольше я занимаюсь с тобой любовью, тем больше мне этого хочется.

Он лежал на боку, опершись на локоть, и щекотал сосок Луси бахромой одной из шелковых кистей. Не дождавшись ответа, он приступил ко второму соску.

— У тебя такая красивая грудь!.. — пробормотал он, наклоняясь и принимаясь дразнить сосок кончиком языка.

Одновременно он чутко прислушивался к дыханию Луси, и, когда оно участилось, отстранился и провел шелковой кистью вниз от груди до талии, очертив кольцо вокруг аккуратного пупка. К тому времени, когда Патрик перешел к бедрам, дыхание Луси уже стало тяжелым, и она собрала в кулак всю свою волю, чтобы не раздвинуть ноги и не попросить его пощекотать бахромой ее истомленное лоно.

Однако традиционное женское упрямство не позволяло Луси так просто уступить своему желанию. Разумеется, сейчас уже глупо было сдерживаться, но она ничего не могла с собой поделать. Ее ноги остались плотно сжатыми, несмотря на то что Патрик все продолжал играть с кистью.