– Хмм… Нет, что-то ничего не открывается. Опять городская не заплатила вовремя?

– Вряд ли, наверное, у провайдера или на линии какие-то проблемы.

– Стоп. У тебя телек включен?

– Да я его девчонкам отдал, меньше у меня тусоваться будут.

– Тогда бегом ко мне, тут сейчас какую-то важную хрень передавать будут.

«Что за хрень?» – думал я, спускаясь этажом ниже. – «Слава богу, что СКП пока не переехал». Для них уже ремонтировали отдельное от нас помещение в здании, предоставленном районной администрацией.

Спустившись вниз, я поручкался с Максом, который сказал, что я мог не гнать, как скаковая лошадь – до «важного сообщения» есть еще 10 минут. Эти 10 минут мы провели в курилке, смакуя отрыв наших от «Спартака» в турнирной таблице. Дел у меня – в смысле, тех самых дел, которые у прокурора – пока было немного – их понесут в пятницу, валом – а как же, конец месяца, выход дел в суд, так что все корпеть будем, а не только милицейский надзор, отбывать повинность предстояло только в 2 часа – переться по мошенничеству, если не перенесут – редиска-то на воле, болеть может до потери пульса – собственного, моего или судьи. Докурив, мы отправились в Максовский кабинет к Максовскому же телевизору – курящий Макс в своем кабинете сам не курит и другим не дает и не потому, что боится репрессий – в принципе, его сейчас и репрессировать-то некому, прокурору он уже не подчинен, а городское начальство эти фишки не волнуют – а потому, что терпеть не может полных пепельниц и еще больше терпеть не может полные пепельницы вытряхивать – короче, курить в своем кабинете ему не позволяет лень.

После первых слов сообщения мы с Максом затаили дыхание. Прослушав, закурили прямо в кабинете.

– Ну ни хрена себе – вырвалось у Макса.

– Макс, а ты ведь не служил?

– Неа. У меня вообще «белый билет» – даже на кафедру в универе не ходил.

– Мда. А мне, походу, придется вспоминать первую военно-учетную… Я по первому высшему-то – технарь, а по ВУСу – РТБ «трехсотого» комплекса… Даже попиджачил по-честному.

– Ерунда это. Для нас, – Макс решил, что сейчас его «белый билет» значения иметь не будет, – и по специальности работа найдется. В войну, я слышал, в каждой дивизии трибунал был, не говоря уже о всяких там особых отделах и СМЕРШах.

На экране возникла заставка, предупреждающая о том, что сейчас будет произведена проверка систем оповещения о чрезвычайной ситуации. Спустя несколько секунд, сопровождаемых знакомым всякому ленинградцу звуком метронома, с улицы послышался тоскливый вой сирены воздушной тревоги. Пока еще – учебной. Аж мурашки по коже…

В моем расписании дня, тем не менее, ничего особо не изменилось – война – войной, а суды – по расписанию. Так что все поначалу происходило так, как происходило бы в любой обычный день. Редиска, естественно, не явился – но у него теперь есть железобетонное оправдание, мол, сразу в военкомат – добровольцем – поди проверь. Подождав его, сколько положено, судья, естественно, отложился. После этого был просмотр передачи, в которой Кургинян чуть не утопил бабу Леру в своем плевке, потом в передаче показали полковника (сразу в голову закралась подлая мысль: по одному счету, у меня три маленьких звезды, по другому – три больших. Альтернатива, однако.) который устроил общечеловекам второй акт Марлезонского балета в студии, потом – обсуждение новости с барышнями, которые охали, ахали и звонили мужьям, любовникам, бой-френдам и иным существам мужского пола, чья судьба их в тот момент интересовала. Звонок из городской прозвучал около шестнадцати часов – предложили подъехать, в связи со сложившейся ситуацией. Подъехал. Зашел со стороны внутреннего двора, поднялся на второй этаж – и в коридоре столкнулся со знакомыми и не очень знакомыми ребятами с Литейного-четыре. Один из них, Володя, с которым в свое время было выпито немало водки по случаю успешного проведения всяческих антикоррупционных мероприятий, увидев меня, обрадовался:

– Тебя тоже дернули? Здорово – вместе значит будем?

– Вова. Во-первых, я пока не знаю, зачем меня дернули, если честно – пока даже не очень знаю, к кому дернули, сейчас зайду в канцелярию и…

– И никуда заходить не надо, я знаю, куда тебе идти. Вова схватил меня за руку и потащил к кабинету, на котором, по идее, надо было повесить табличку «Заяц? Волк!» – для кабинета главного шефа она подходила бы как нельзя лучше – отражала бы противоречие между фамилией и характером. У кабинета Вова остался в коридоре, а я кашлянув для приличия, зашел в кабинет большого шефа. Там было не людно – «каждой твари – по паре» – фэйсы, убоповцы, убойщики, бхссники – короче, как я уже говорил, «каждой твари по паре». Из наших, кроме меня, был Андрюха – когда-то зам. по следствию в соседнем районе, сбежавший от административной работы в важняки следственной части. Слово взял главный:

– Значит так. По поступившей от коллег – главный покосился в сторону фэйсов – информации на территории Украины, Белоруссии, некоторых территорий России, происходят странные события, которые на данный момент эээ… ууу… пока невозможно как-то объяснить. В связи с чем, принято решение о создании межведомственной следственно-оперативной группы, задача которой на данный момент времени состоит в том, чтобы собраться, одеться, прибыть к коллегам – еще один взгляд в сторону фэйсов – на Литейный и ждать дальнейших распоряжений руководства. Вы тут друг друга все в основном знаете, кто кого не знает – познакомитесь. Все необходимое для эээ… передислокации в составе группы вы сможете получить у коллег. Рассчитывайте на то, что переводитесь на казарменное положение на…, ну на какое время, вам еще доведут. Поэтому сейчас вы все дружно собираетесь, одеваетесь, садитесь на наш микроавтобус – и выдвигаетесь в сторону коллег – очередной кивок. Домашним позвоните оттуда. Вопросы есть?

А то как же. Конечно, есть. Понятно – опера, понятно – Андрюха, а у меня-то какая задача?

– Есть вопрос. Сергей Петрович, а в каком качестве в состав группы вхожу я?

– Вопрос понятен. Отвечаю – в качестве надзирающего. За соблюдением законности, само собой. А при необходимости – для участия в производстве следственных действий. Насколько я помню, раньше у вас в паре – кивок в сторону Андрюхи – это неплохо получалось.

Это да. Были времена – когда сто пятая была сто второй… Ну ладно, теперь наши цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи!

До Литейного долетели быстро – движение на улице почему-то практически отсутствовало – видимо большинство граждан прильнули к голубым (не подумайте ничего плохого) экранам. Встретили нас как родных – прапорщики на входе – не том, который со стороны Литейного, а том, который со стороны Захарьевской – дотошно и придирчиво проверили документы и, под конвоем третьего прапорщика, отправили наверх, где в одном из больших кабинетов (кучеряво живут, однако, после того как ГУВД переехало) нас встретил четвертый прапорщик и груда всего – начиная от полевого обмундирования и обуви и заканчивая сухпаями в отвратительного цвета зеленой упаковке (ну не люблю я такой цвет, не люблю). После процедуры переодевания, прикрепления звездочек и прочего положенного безобразия (интересно, где фэйсы нарыли эмблемы военной прокуратуры – хотя что уж тут, гарнизонная – через Литейный перейти), примерок кепариков, ботинок – еле нашли мой размер, не потому, что большой, а потому, что маленький – ноги в маму – и получения в оружейной комнате оружия – нам с Андрюхой, кроме ПМ с двумя обоймами, ничего не доверили – остальные вооружились значительно серьезней – встал закономерный вопрос: ну и? Все понимающе переглянулись – и дружно посмотрели на бхссников: