Шрифт:
– Мужики, а чья «шестера» у входа стоит?
– Ну моя, – ответил самый разговорчивый.
– Командир до Питера подкинешь?
– Неа.
– Что так?
– Комендантский час. В Кировске блокпост, на мосту блокпост, на Дыбенке блокпост. Нужно разрешение военного коменданта. Ждите до шести утра.
А вот сидеть тут четыре часа нам никак не улыбалось. Во-первых – опять нажремся. Во-вторых – хочется хоть какой-то определенности.
– А где комендант?
– Ну здесь я… – лениво ответил третий мужик.
Хм… Походу в этом кабаке вся мгинская элита собралась. Не хватает местного мэра только.
– Товарищ комендант, как насчет пропуска?
– Военные, а вы кто? – повернулся к нам комендант. Лицом один в один с барменшей. Только рябой.
Опять пришлось рассказывать кто мы, показывать документы и все такое.
– Толич, повезешь летех до Питера?
– Штука, – отозвался таксист. – С каждого.
Однако! Цены растут как на дрожжах! Война дело такое. Пришлось согласиться. У коменданта при себе оказались и бланки, и печать. Уютно устроились. Минут через пятнадцать мы уже сидели в машине. Пока водила выруливал на трассу, я поинтересовался:
– Слышь. Командир, а четвертый кто был?
– Глава администрации, – коротко ответил таксист.
Мля, я угадал. Боюсь подумать, что мент – начальник местного РОВД. Одно не давало покоя – Мга это узловая станция. Поезда и в мирное время летят один за другим. А тут тишь, гладь да божья благодать. О чем я и спросил нашего извозчика.
– Ай… – махнул он рукой. – Они тут и до войны без остановок шпарили. Сейчас каждые пять минут – туда-сюда, туда-сюда. Только притормаживают.
И замолк. Замолкли и мы. И задремали. Правда, дремали урывками. На каждом из блокпостов нам светили фонарями в рожи, изучали документы. Потом отпускали. Блин, скоро липучка на кармане оторвется.
В половине четвертого утра таксёр нас высадил у последнего блокпоста и, не попрощавшись, умотал обратно. Футбол досматривать.
– Ну и на кой черт мы сюда приехали? – тоскливо оглядывая пустынные улицы перед станцией метро «Улица Дыбенко» спросил Фил.
– Ща тачку снимем и до штаба округа мотанем, – успокоил его я.
– А он где?
Я растерянно посмотрел на Фила. Мать моя женщина… А ведь мы и на самом деле не знаем, где этот самый штаб! Дебилы, блин… Стоп! Идея есть! Мы вернулись к блокпосту. Подошли к старлею, местному богу. Тот распекал в этот момент одного из своих ангелов, сиречь сержантов. За то, что кто-то из рядовых насрал за биотуалетом.
– Тащстащлейнант! Разрешите обратиться?
– Ну?
– Мы в вашем городе первый раз… Нам как до пресс-центра штаба округа добраться?
– А где он находится? – последовал резонный вопрос.
– В самом штабе и находится! – не растерялся Фил.
– Аааа… Тогда дожидаетесь открытия метро, потом едете…
За пять минут старлей нам выдал Самую Главную Военную Тайну. Забесплатно.
Оставшееся время мы провели, валяясь на травке и поедая тушенку из запасов, выделенных нам полковником Калининым. Все-таки не зря я спальник с собой взял. Хотя и непривычно тепло, но сидеть на октябрьской земле, зарабатывая простатит и геморрой, совершенно не хочется.
Вы-таки будете смеяться, но штаб Ленинградского военного округа располагался на Дворцовой площади. Вот за что уважаю Питер – так за традиции. Им что царская власть, что советская, что демократическая – штаб на Дворцовой площади – и не волнует. По пути зашли в «Пышечную» на Большой Конюшенной. Пожрали там горячущих пышек с кофеем. После Мойки свернули через Дворцовый проезд на Дворцовую же площадь.
– И где тут вход? – поинтересовался Фил.
Вместо ответа, я ткнул его локтем, мол, смотри. Солдатики у двери тусуются.
А потом начался первый круг ада.
Сначала мы ждали до десяти утра капитана из пресс-центра. За это время успели полюбоваться на памятник Петру, плюнуть на атлантов и поссать в Неву.
Когда капитан пришел, то выдал незабвенную фразу – «Это у вас война. А у меня график работы».
Потом нас долго гоняли из кабинета в кабинет.
Вы не поверите. Только в четыре часа дня нам, наконец, выписали пропуск до прифронтовой зоны. А именно – до Ивангорода. Впрочем, если бы не похудевшие кошельки, мы бы тут зависли до конца света. Млять. Зла не хватает. Только представьте – чтобы уехать на войну – приходится деньги заплатить. Рука тянется к кобуре и слова только матерные. До Балтийского вокзала добрались на таксёре. Еще штукарь ушел… Еще пара дней и выйдем на паперть, сцуконахмля… Так и убить кого-нибудь захотелось.
Добрались мы до пограничного Ивангорода лишь к десяти вечера.
Причем ехали на задней площадке выползшего из небытия «столыпинского» вагона. Еле уболтали начальника очередного эшелона, двигавшегося в сторону Эстонии.
Алекс Кшетуский. Первый сержант. Окрестности базы ВВС НАТО.
– Садж! Он жив! – сержанта привели в чувство, обрызгав лицо водой из фляги. Как только Алекс попытался вздохнуть, лёгкие свело резкой болью. Отчего тот застонал… Медик ухмыльнулся: