— Прямо здесь?

Можно было не отвечать. Вскоре он стал всхлипывать. Шон возложил руки на парализованную ногу мужчины и подержал так несколько секунд, пока рыдания не стихли. Затем он повернулся и пошел к дому.

РОМЕО отправился искать Винетту, чтобы сообщить ей новости. В свете фар мелькали и исчезали один обыватель за другим. Он побывал в «Герцоге», в гостинице «Плантация», в безымянном баре около аэропорта. Но ее нигде не было. Он даже заглянул в элегантный бар «ВИП» в бывшем старом кирпичном складском здании. Вокруг названия шла какая-то цитата. Винетты тут не было, но когда он посмотрел на танцовщицу у шеста, черт побери, если это была не Тесс. Тесс — девушка-миссионер. Видя ее в работе, Ромео испытал такое потрясение, словно повис вниз головой на чертовом колесе. Она лихо отрабатывала свой номер, облаченная в черные шведские сапожки и серебристые стринги; работала она в темпе промышленного робота. К счастью, она не заметила его и не видела, как он отшатнулся.

Но когда номер закончился и Тесс отправилась к стойке «ВИП», чтобы промочить горло, внезапно она расплылась в широкой улыбке:

— Ромео!

— Привет, Тесс.

— Что ты-то здесь делаешь?

Он ответил тем же самым:

— А ты что здесь делаешь?

— Зарабатываю на аренду.

Она села рядом с ним. Бармен был стар, мрачен и неразговорчив. Ромео взял Тесс выпить и сказал:

— Что случилось с миссионерством?

Тесс пожала плечами:

— С тем парнем, что послал нас? Он нас кинул.

— А другая девушка?

— Меган? Работает на фабрике, где делают мешки. В Дарьене. Это последнее, что я о ней слышала.

— Звучит отвратно, — сказал Ромео.

— Ага.

— А ты все еще любишь того парня, который так подвесил вас?

— Что-то вроде. Но он не любит меня, так что забудь.

Они посмотрели номер следующей танцовщицы. Она тоже не была блистательной красавицей, но в ее выступлении чувствовалась женственность и привлекательность.

— Так как твои каникулы, Ромео? — спросила Тесс.

Он покачал головой:

— Не очень хорошо. У меня умер приятель.

— О, прости. Тот парень, которого я видела?

— Нет. Старик. Жил в трейлере. Старый рыбак.

— Правда?

— Ну да. Дедушка называл его маленьким забиякой.

— Ух ты.

— Ага. Я оставался с ним. За этой чертовой дорогой Балм-оф-Гилеад.

— Я знаю ее! — сказала она. — Мы свидетельствовали там.

— Обратили кого-нибудь?

— Ты настроен шутить?

Диджей окликнул:

— Франки, на сцену.

— Это меня. — Она поднялась.

— Франки? — переспросил Ромео.

— Сокращенное от Франкенштейн. Я уговорила их использовать мой псевдоним, которым я пользовалась дома. Они не хотели, но я сказала, что не собираюсь быть их идиотскими Табитой, или Кристел, или Шармен, понимаешь? А теперь я должна идти. Подождешь меня?

— Хотел бы.

Тем не менее он вытащил из бумажника пять долларов, сложил в длину, оттянул ее подвязку и сунул банкнот в проем. Это был их маленький обмен любезностями; затем он покинул бар.

Вернувшись на дорогу, Ромео вспомнил, что Винетта упоминала какой-то свой любимый бар на 341-й. Название его он толком вспомнить не мог. Вроде что-то вроде птички. Он двинулся в ту сторону. 341-я долгое время была погружена в темноту, блеснул было галогенный свет вокруг казарм полиции штата — и снова темнота. Но наконец перед ним предстала неоновая вывеска «Голубь». С маленькой неоновой птичкой на ней и маленьким домиком таверны. Вот тут на парковке и стояла машина Винетты.

Он опустился на сиденье и стал ждать ее.

Один за другим пьяницы неровным шагами покидали бар. И уезжали.

Наконец появилась и Винетта рука об руку с каким-то старикашкой с тощей жилистой шеей. Он прижал ее к машине и стал тискать. Зрелище было довольно забавное. Он старался запустить руку между ее тугим поясом и толстым животом, и ему приходилось поднимать локоть так, словно он играет в боулинг. Похоже, спустя минуту эти тщетные старания ему надоели: он высвободил руку, шлепнул ее по животу и заковылял прочь.

Винетта позвала его, но ухажера и след простыл. Он уехал в своем пикапе.

И тут Ромео вылез из машины, подошел к ней и сказал:

— Привет, Винетта.

Она смутилась. Откуда она его знает? Он что, ее бывший бойфренд? Коп или что-то в этом роде? Но шестеренки в ее мозгу проворачивались слишком медленно.

— С твоим отцом проблема, — сказал он.

Наконец до нее дошло.

— О, дерьмо. Вот мать твою! Ты — тот самый липовый медбрат. Отвали от меня. Я закричу, и через десять секунд бандиты возьмут тебя за шиворот.

— Я всего лишь хотел рассказать о твоем отце, — сказал он.