Он умолк, задумавшись. Перегрин вопросительно посмотрел на него.

— Что у вас на уме?

— Наземная экскурсия в шотландскую глубинку. — Адам бросил на него косой взгляд. — Полноприводный автомобиль должен бы справиться с дорогами… хотя нам придется подумать об аренде машины взамен «рейнджровера», и, боюсь, я не в подходящем состоянии, чтобы вести самому — с рукой на перевязи. Но если вы считаете, что справитесь с этим, мы могли бы поехать в следующий раз, когда переменится погода, и провести в том районе пару дней.

— Конечно, я готов, — сказал Перегрин. — А тем временем почему бы не попробовать Стерлинг? Это гораздо ближе Кэйрнгормских гор, и чтобы добраться туда, не нужен полный привод.

— Я уже подумал об этом, — ответил Адам. — А пока уже поздно, и, признаться, мне надо вздремнуть. Давайте созвонимся днем, и я еще раз позвоню вам завтра.

После ухода Перегрина Адам задержался в салоне, размышляя над картами и загадкой, заданной поведением маятника, и в конце концов задремал. Наконец тихий стук в дверь разбудил его.

— Вот ты где, — сказала Филиппа, просовывая голову в дверь. — Собираешься провести здесь весь вечер? Если да, то, думаю, мне следовало бы обратить твое внимание на то, что ты совсем не в том состоянии, чтобы спать на полу.

— Тут ты, пожалуй, права, — признался Адам со слабой улыбкой. Выпрямившись, он вдруг почувствовал, как болит все тело, и поморщился, когда невольное движение вызвало приступ острой боли в плече.

Филиппа бросила понимающий взгляд на застеленный картами пол и иронически посмотрела на сына.

— Судя по виду этой комнаты, ты был весьма деятелен, — сухо заметила она.

— О, работал в основном Перегрин, — сказал Адам. — Я расскажу тебе за обедом… или мисс Толбэт присоединится к нам?

— Нет, она устроилась у себя в комнате с телевизором и подносом с ужином. По-моему, она боится злоупотребить нашим гостеприимством — что в данном случае и произошло бы. Поедим в Розовой комнате?

Они скромно поужинали запеченной курицей и зеленым салатом, но Адам воздержался от вина из-за своих дальнейших планов. Филиппе очень хотелось услышать о выполнении Перегрином упражнения с маятником, и она одобрительно кивнула, когда Адам закончил рассказ.

— Мальчик действительно делает успехи, не так ли? — заметила она. — Решать, конечно, тебе, но мне кажется, он готов — более, чем готов, — быть представленным как кандидат для посвящения.

— Согласен.

— До солнцестояния всего несколько дней, — продолжала Филиппа. — Это было бы подходящее время.

— Да… я думаю так же. Однако до этого мне бы хотелось получше представлять себе, что происходит. До сих пор они начинали первыми. Мы еще даже не знаем наверняка, кто они — конечно, кроме того, что это Ложа Рыси. Нам надо разорвать этот круг, завоевать превосходство.

— Согласна, — сказала Филиппа. — Но не забывай, что сейчас ты не в лучшей форме. Не недооценивай урона, который этот эпизод нанес твоим силам.

Адам фыркнул и пошевелил рукой на перевязи.

— Я сознаю свою ограниченность, и гордость не помешает мне попросить о помощи, когда она нужна. С другой стороны, если наши враги считают меня hors de combat [11] , то они сильно ошибаются. Я поразмыслил о предложении Перегрина уделить хоть немного внимания Стерлингу. И у меня появилась идея.

Он кратко объяснил свои намерения Филиппе.

— Звучит многообещающе, — признала она. — Конечно стоит попробовать. Тебе нужна помощь, просить которую, по твоим словам, гордость не мешает?

Он, улыбаясь, покачал головой.

— Не для этого… но спасибо за предложение. Я еще разрабатываю детали. После кофе я вернусь в библиотеку и посмотрю, что получится.

— Ладно, — сказала Филиппа, — но помни, что тебе надо поправляться, так что не засиживайся слишком поздно.

После обеда Адам снял галстук и сменил туфли и блейзер на халат и тапочки, потом спустился в библиотеку. Шкатулка с медальоном Рыси уже стояла на столе. Из выдвижного ящика стола он достал пачку бумаги и картонный конверт с копиями бесед в Стерлинге. Он уже прочитал их несколько раз, не найдя ничего явно стоящего внимания. Однако на этот раз на уме у него было другое.

Усевшись за столом более или менее удобно, он взял кучку пустых учетных карточек, перо и баночку туши. Открыл ее, отложил крышечку в сторону и положил правую руку на стол перед собой, сосредоточившись на сапфире кольца. Потом он долго сидел совершенно неподвижно, успокаиваясь и давая своему намерению оформиться в уме. Когда идея обрела четкие очертания, он обратил внимание внутрь, сосредоточившись на дыхании. Когда все затихло и сконцентрировалось, он глубоко вздохнул и взял перо.

Оно казалось невесомым. Он помедлил, представив его кончик в виде острия луча флуоресцентного света, освещающего присутствие невидимых элементов в матрице инертной материи. Положив перед собой пустую карточку, он окунул перо в баночку с тушью и аккуратно написал имя и адрес, стоявшими в списке первыми, все время удерживая в равновесии мысль о луче, пронзающем тьму, подобно лучу светильника на каске шахтера.