— Но разве посвящение — не какое-то испытание? — спросил Перегрин.

— О да, вас ждет испытание, если вы это имеете в виду, — улыбнулся Адам, — но это будет проверка не столько ваших знаний, сколько силы духа. Так драгоценный металл очищается и укрепляется огнем.

— Значит, суровое испытание, вроде божьего суда, — сказал Перегрин.

— Ну, не в смысле страдания или боли, — ответил Адам, — но это будет настоящее испытание. Хотя оно не должно превысить ваши силы, если я правильно оценил ваш потенциал, — а я уверен, что не ошибся.

— Понимаю, — тихо сказал Перегрин. — А можно спросить, какую форму примет испытание?

— О, спросить вы, конечно, можете, — улыбнулся Адам, — но решать буду в общем-то не я. Мы уже говорили о вашей близости с духом, который был некогда Майклом Скоттом, а ныне связан с юной Джиллиан, и о том, что для исцеления необходимо воссоединить все аспекты ее прежних инкарнаций. Задача, предуготовленная вам, — задача, решением которой вы покажете себя, — помочь восстановить последовательность ее души.

Перегрин широко открыл глаза.

— Адам, вы знаете, что ничто не обрадовало бы меня больше, чем возможность помочь ей, — сказал он, — но я даже не притворяюсь, будто знаю как.

— Узнаете, когда придет время, — сказал Адам. — Не бойтесь довериться интуиции. Истинная инициация происходит на внутреннем уровне. Какую форму примет для вас внешний образ, я в данный момент тоже не могу предсказать, но вот что могу пообещать: вы воспримете все в символах, близких лично вам.

— И вы не будете одни. Мы с Ноэлем будем вашими провожатыми, будут присутствовать и другие наши собратья — либо телесно, либо духовно, — чтобы поддержать вас своими надеждами и стремлениями.

— Ну, это утешает, — сказал Перегрин с нервным смешком. — Но есть еще одна вещь.

— Что же?

— Я все время думаю о том дне, когда мы отправились с отцом Кристофером, чтобы очистить ту квартиру в Эдинбурге, я тогда смотрел, что вы с ним делали, и понял, что для вас обоих это был религиозный обряд. Но, должен признаться, я не понимаю этого. Я хочу сказать, что я не знаю обрядов. То, что я чувствую, даже в данный момент, кажется, требует, чтобы я выразил это каким-то формальным образом, но я… не знаю, какие жесты делать, какие слова произносить. Вы сейчас говорили о посвящении как об очищении души, и я понимаю, что это невероятно важное событие, но… ничего в моем прошлом опыте, кажется, не подсказывает, как я должен себя вести.

— Это вопрос не поведения, — улыбнулся Адам, — а, скорее, становления. Внешние обряды, конечно, важны в нашей работе, но только как общая основа, в той мере, в какой они служат для привлечения того, что уже присутствует в наших душах. Если вам действительно нужно мое наставление, то предлагаю вернуться к той работе со снами, которую вы использовали прежде, чтобы двигаться в правильном направлении. Завтра предлагаю вам поспать подольше, а днем рисовать стихотворение Т.С. Элиота. Я дам вам с собой книгу. Советую вам прочитать ее перед сном и посмотреть, что будет.

Перегрин принес рисунок около десяти часов вечера на следующий день. Он писал акварелью — эхо образов поэмы, и, как ему казалось, зафиксировал большую часть того, что пытался передать об образах Света во многих его проявлениях.

Его приняла Филиппа, а Маклеод уже ждал в библиотеке. Инспектор казался необычно подавленным, что говорило о значимости ночного предприятия. Вскоре подошел Адам с Кристофером и Викторией Хьюстон, и все собрались вокруг рисунка, прислоненного к одному из кресел. Настроение неожиданно стало серьезным, словно все присутствующие собирались совершить жертвоприношение… и, возможно, с удивлением подумал Перегрин, так оно и было.

— Думаю, нарисованное Перегрином всем нам говорит о том, чем должна стать эта ночь, — сказал наконец Адам. — Поэтому и Кристоферу, и мне кажется, что перед началом Работы было бы уместно сначала отслужить вечерню. Для этого надо перейти в церковь. Пошли?

Перегрин впервые слышал от Адама упоминание о наличии в доме частной церкви. Он еще больше удивился, обнаружив, что они спускаются в винный погреб. Наверное, его замешательство было заметно, потому что Адам задержал его у подножия лестницы.

— Церковь сохранилась со времен дома, который стоял на этом месте до постройки Стратмурна, — объяснил он. — Поскольку само ее существование было тайной, в ней, видимо, прятали священников, скрывающихся от светских властей. Синклеры всегда находили целесообразным хранить этот секрет, а потом матушка решила расширить ее функции. Это по-прежнему освященная христианская церковь, и в этом качестве мы и используем ее сегодня вечером, но это также и место, где Охотничья Ложа иногда собирается на физическом уровне для Работы, требующей более официальной обстановки.