Жертву пока не трогали, хотя судебная бригада давно приехала, поскольку начинался прилив. Как и предсказывал инспектор, тело находилось между границами прилива и отлива, лодыжки и запястья были привязаны к вбитым в песок колышкам. Перегрин поспешно отвел взгляд, когда понял, что этого человека распотрошили. Адам и Маклеод подошли ближе, чтобы взглянуть на лицо жертвы и убедиться, что это действительно Чарльз Нейпир.

Трудно было сказать, какая из ран оказалась смертельной. Глубокий разрез в нижней части живота открывал белесоватый узел внутренностей, кишки были вытащены из раны почти до ног, а горло перерезано от уха до уха. Недоверчивое и мученическое выражение лица предполагало, что перед смертью несчастный точно знал, что с ним происходит, но в разинутом рту виднелся только обрубок языка.

— Иисусе, — прошептал Маклеод, опуская брезент, и, побледнев, отвернулся.

Адам быстро глянул на Перегрина, когда подошла судебная бригада с носилками и мешком для тела. Но художник, хоть и бледный, смотрел на происходящее с напряженным вниманием, видя что-то за пределами доступного, и, надо надеяться, запоминал образы, чтобы позже перенести их на бумагу. Адам уже отметил хмурые взгляды, бросаемые в сторону Маклеода определенно немасонскими сотрудниками, постепенно собиравшимися в кучку на берегу, и, взяв Маклеода за локоть, начал уводить его и Перегрина от трупа.

— Это будет трудно спустить на тормозах, — пробормотал он. — Они разбиваются на два лагеря. Думаю, нам лучше отыскать кого-нибудь из тех масонских начальников широких взглядов, о которых вы упоминали вчера вечером.

— Слишком поздно. Нас уже нашли, — ответил Маклеод, многозначительно глядя мимо Адама на изящного седого человека, спускающегося к ним в окружении полисменов. — Не задавайте бесполезных вопросов и не сопротивляйтесь.

Они спокойно смотрели на приближающихся людей. Их предводитель остановился и посмотрел на Адама и Перегрина, его люди окружили их. Он был одет в штатское, но Адам предполагал, что это, вероятно, начальник управления, рядом с машиной которого они припарковались. Когда Маклеод не отвел взгляда, седой щеголь кивнул ему, стянул перчатку и нетерпеливо похлопал ею по другой руке.

— Старший инспектор Маклеод, — сказал он спокойно; серые глаза были холодны, как зимние воды Ферта у него за спиной. — Брат Маклеод. — На его руке было масонское кольцо. — Надеюсь, вы тут ни при чем.

— Хотелось бы надеяться, сэр, что у вас нет сомнений на этот счет, — ответил Маклеод, не моргнув глазом.

— Мне тоже хотелось бы надеяться. Однако для меня не прошло незамеченным, что, что бы ни происходило с нашими собратьями последнее время, вы неизменно оказываетесь поблизости — вы и ваши друзья. Я попрошу вас спокойно пройти с нами, но вполне могу и арестовать, если вы возражаете.

— Мы пойдем спокойно, сэр, — сказал Маклеод.

— Мудрое решение. — Начальник перевел взгляд на Адама. — Сэр Адам Синклер, не так ли? Вчера прошел слух, что вы погибли.

— Я Синклер, — признал Адам. — И я явно не погиб.

— Да. Невольно задумываешься, нет ли связи между фактом, что вы не погибли, и фактом гибели Нейпира. А вы — Ловэт, художник, — продолжал он, перенося внимание на Перегрина.

Перегрин промолчал, только резко дернул подбородком в знак согласия, надеясь, что не выглядит так глупо, как чувствует себя.

— Прекрасно, — сказал начальник управления, взглядом подозвав четверых мужчин в черной одежде специалистов по оружию. — Поедете с этими господами. Увидимся через несколько часов. Инспектор Кроуфорд, пожалуйста, идите с ними.

Просто одетый человек помоложе подошел к ним, когда четверо офицеров вели Маклеода, Адама и Перегрина к закрытому полицейскому фургону, припаркованному на дороге. Через полчаса их быстро провели через черный вход Главного управления полиции в недра здания, где оставили в запертой комнате, которая, с точки зрения Перегрина, слишком уж напоминала камеру.

— Что происходит? Что они сделают с нами? — спросил Перегрин, когда в коридоре лязгнула дверь и воцарилась тишина.

Адам поднес палец к губам и покачал головой, а Маклеод молча указал на крохотные выпуклости в углах комнаты, давая понять, что там спрятаны микрофоны.

— Надо просто подождать, паренек, — сказал инспектор. — Не беспокойтесь. Мы в хороших руках.

Они стали ждать. По очереди подремали, поскольку Адам намекнул, что сон будет слишком дорогим удовольствием, когда все снова придет в движение. Перегрин играл с мыслью сделать набросок того, что он увидел на берегу, но там было что-то, что не хотело быть нарисованным, очень возможно, что сам Ребурн, и на некоторое время художник бросил попытки, чтобы повторить их в менее угрожающей лично ситуации. Около часа человек по фамилии Кроуфорд принес им бутерброды и кофе и по одному сводил в туалет в конце коридора, но дал понять, что ему приказано не разговаривать с ними.

Вскоре после двух начальник управления вернулся с еще одним человеком примерно того же возраста, не полицейским офицером, в котором Маклеод вроде бы признал высокопоставленного эдинбургского масона и одного из старших офицеров Шотландии.

— Пожалуйста, не вставайте, Маклеод, — сказал он, делая им знак сидеть, когда они с начальником управления вошли и поставили кресла напротив них. — Насколько я понимаю, вы знаете, кто я, но предпочитаю не называть имен. Я не буду использовать полицейские или масонские звания, и вы можете просто называть меня «сэр». Согласны?