— Поэтому я хочу, чтобы вы сделали несколько глубоких вздохов и прислонились к стене, — продолжал Адам. — Когда выдохнете, попробуйте выпустить весь воздух.

Он протянул слово «весь», так что сама модуляция слова помогла лесничему выполнить инструкцию.

— Вот так. Глубокое дыхание помогает расслабиться. Вам это необходимо, после всего, что вы пережили сегодня!

— Ага, — прошептал Макардль.

— Сделайте еще один глубокий вздох… медленно выдохните… Еще раз… И еще… Теперь вы спокойны?

Макардль кивнул.

— Хорошо. Вспомните все, что вы видели в лесу. Поверьте, вы в силах все вспомнить, и ничто вас не потревожит. Все равно что рассматривать картинки в книжке. Скажите мне, когда почувствуете, что готовы.

Лесничий кивнул лысеющей головой, грубые руки его расслабленно лежали на коленях, дыхание было спокойно.

— Келлум, верно, говорил вам, что я главный лесничий у лорда Балтэрни…

— Да, говорил, — ответил Адам. — Вы — один из лучших в округе.

— Ну, мне приятно так думать. — Макардль снова глубоко вздохнул. — В общем, нынче вечером я обходил северные леса поместья Балтэрни, как уж почти сорок лет делаю это, когда услыхал вдалеке какой-то шум: эдакий хриплый крик… что-то среднее между кашлем и карканьем.

— Может быть, олень?

Макардль покачал головой.

— Никогда не слыхал, чтоб олени так кричали, — сказал он уверенно. — Вот, браконьеры… Сначала я подумал о них. В той стороне проходит лесовозная дорога, но там никого не должно быть… без разрешения и уж тем более в такой час…

— А когда это, по-вашему, произошло? — спросил Адам.

— По-моему, ближе к двенадцати. У меня была с собой винтовка, и я полез на холм — поглядеть что да как. Там было довольно темно, луны-то не было, но я привык работать в такие ночи при свете звезд. И как-то почувствовал, что нельзя пользоваться факелом. Когда проведешь в лесу столько времени, сколько я, появляются всякие инстинкты… и хорошо, что я их послушался.

— Почему?

— Они б увидели меня! — ответил Макардль. — Повезло мне, что у них были костры, и они не могли ничего разглядеть в темноте. Но это я забегаю вперед… Я еще не добрался до вершины, когда услыхал пение.

— Пение? — Адам словно бы поддерживал разговор.

— Ну, уж не знаю, как это еще назвать. Жуткое дело — вроде как шепотом. Ни словечка не смог разобрать, но у меня волосы встали дыбом…

Лесничий резко замолчал, дыхание ускорилось, взгляд сосредоточился на чем-то видимом только ему.

— Не позволяйте воспоминаниям тревожить вас, — тихо проговорил Адам, бросив взгляд на Маклеода, который жадно вслушивался, прислонившись к стене. — Я понимаю, что вы пытаетесь описать. Сейчас вы в безопасности. Просто глубоко вздохните и выпустите напряжение вместе с воздухом.

Когда лесничий немного расслабился, Адам сказал:

— Продолжим. Вы услышали пение. И, совершенно естественно, испугались. Вы убежали?

На лице Макардля мелькнула гневная гримаса.

— Нет, не убежал!.. Во всяком случае, тогда. Кто бы они ни были, чем бы ни занимались, они находились в имении его светлости без разрешения. К тому времени я был совершенно уверен, что это не браконьеры — они распугали бы всю дичь на много миль! — но мой долг был посмотреть, чем они там занимаются.

— И вы решили подойти поближе?

— Ага. Я добрался до вершины холма — тихохонько. За деревьями были костры, в лощине в сотне ярдов внизу. Я не хотел, чтобы меня заметили, пение меня крепко напугало, так что я держался за деревьями и подкрался так, чтобы поглядеть в оптический прицел винтовки. Не знаю уж, чего я ждал увидеть…

Он снова умолк, и Адам коротко глянул на Маклеода и Перегрина. Инспектор был мрачен, голубые глаза за стеклами очков потемнели. Лицо Перегрина было бледнее его арранского свитера.

— Что же вы увидели? — настаивал Адам. Макардль слегка вздрогнул.

— Их там было с дюжину, — прошептал он, — все в таких длинных белых балахонах с капюшонами, навроде монахов, Один стоял посередке с задранными руками, а остальные ходили по кругу… нечестивый круг, знаете?

— Да, против солнца. Продолжайте.

— Ну, они вдруг остановились, и я заметил еще одного, у большого плоского камня. Только он-то не стоял; потому-то я его сначала и не приметил. Он весь скорчился, будто его тошнило или что еще, потом я заметил, что у него руки связаны за спиной. Вот тогда-то я и уразумел, что творится что-то неладное!

— Что произошло потом? — Голос Адама был едва слышен.

— Тот, что стоял посередке, подошел к тому, со связанными руками, и тоже встал на колени. У него что-то было в руках — может, миска, я не разглядел, — и он протянул эту штуку другому. А потом один такой из круга вроде как взвыл и рванул вперед. По-моему, он стукнул того мужика кастетом по голове. А потом сверкнул металл — какой-то ножик, по-моему, — и полилась кровь! Все залила!

Макардль тяжело сглотнул. Звук в напряженной тишине заставил всех вздрогнуть.