Мертвец будто припал к гладкому плоскому камню, покрытому коркой замерзшей крови. Под тонким, запятнанным кровью балахоном он был совершенно гол. Из-под запачканного грязью подола торчали босые ноги, а руки были крепко связаны за спиной темно-красным шнуром. Голова трупа была вся в крови, седые волосы слиплись над зловещей впадиной в затылке.

— Я ж говорил им, говорил, — хрипло прошептал Макардль Перегрину. — Они-то думали, я сочиняю… будто такое можно сочинить!

Перегрин не слушал. Стоя в кольце древних дубов, сержант Керкпатрик то и дело щелкал фотоаппаратом. Когда молодой человек посмотрел на выцветающий круг в снегу с грязно-серыми остатками золы, черное отчаяние обрушилось на него, как физический удар. Он вдохнул вонь пролитой крови, смешанную с приторным запахом ладана, в котором был какой-то непонятный оттенок. И в тот же миг уловил остаточные токи ужаса, распространяющиеся от жертвы. Внезапно поляну заполнили призраки. Полупрозрачные образы наложились на реальные фигуры Маклеода и Керкпатрика. Остолбеневший от ужаса Перегрин насчитал чертову дюжину балахонов, танцующих в смертельном хороводе в снегу вокруг лежащего на снегу человека. И, глядя на них, он вдруг понял, кто этот мертвец.

Откровение было столь внезапным и болезненным, что Перегрин громко ахнул и отшатнулся, слепо вцепившись в ближайшую ветку, чтобы не упасть. Встревоженный его криком, Адам оглянулся. Молодой художник привалился к стволу дерева, лицо его побелело как снег, светло-карие глаза за стеклами очков расширились.

Адам метнулся к нему и подхватил раньше, чем тот упал.

— Держитесь, я помогу вам, — тихо сказал он, схватив молодого человека за плечи и ловя его взгляд. — Сделайте глубокий вздох, расслабьтесь и скажите мне, что вы видите. Мистер Макардль, пожалуйста, не могли бы вы оставить нас одних?

Когда Макардль отошел, что-то бормоча себе под нос, Перегрин вздохнул и крепко зажмурил глаза. На мгновение он замер. Потом сумел сделать еще один глубокий вздох, содрогнувшись выдохнул, с видимым усилием беря себя в руки.

— Простите, Адам… Я только что понял, кто лежит там, на поляне. Это ваш друг — старик из книжного магазина.

— Рэндалл? — одними губами произнес Адам. Открытие вызвало в нем вихрь плохо контролируемых чувств. Он невольно оглянулся через плечо на ничего не подозревающего Маклеода, еще не подошедшего к замерзшему телу, потом почувствовал, что молодой художник слегка покачнулся.

— Спокойно! — прошептал он, обращаясь к Перегрину. — Вы же не собираетесь упасть в обморок, а?

Перегрин помотал головой и выпрямился.

— Не беспокойтесь обо мне, — сказал он хрипло. — Я сейчас приду в себя. — Он бросил на Адама виноватый взгляд и добавил: — Возможно, я ошибаюсь, Адам. Очень надеюсь на это.

Адам заставил и себя осторожно сделать глубокий вдох. К несчастью, он не сомневался в правоте Перегрина.

— Что бы ни произошло, вина лежит на тех, кто совершил преступление. Подождите здесь, мне надо предупредить Ноэля.

Лицо Перегрина все еще было белым от потрясения, но он сумел кивнуть. Собравшись с духом, Адам отпустил молодого человека и пошел вниз, догонять Маклеода и Керкпатрика. Полицейские с двух сторон наклонились над телом — Маклеод слева, Керкпатрик справа, — сосредоточенно отмечая видимые повреждения. Сержант фотографировал. По профессиональной отстраненности Маклеода Адам понял, что тот еще не узнал мертвеца.

Подойдя ближе, он и сам увидел кровавые ссадины на затылке, указывающие, что жертве нанесли несколько ударов сзади. Много крови вытекло из-за глубокой раны в шее под правым ухом.

Адам молча опустился на колени напротив Маклеода, осматривая труп, как положено по официальным медицинским правилам. Он пошевелил тело, потом осторожно поднял и повернул голову, чтобы можно было взглянуть в лицо мертвеца.

— Господи Боже, да ведь я его знаю, — пробормотал Адам, осторожно подбирая слова из-за Керкпатрика, но так, чтобы подготовить Маклеода. — И вы тоже, Ноэль.

Он подкрепил свое предупреждение многозначительным взглядом. Голубые глаза Маклеода сузились от удивления и понимания. Инспектор наклонился вперед, вглядываясь в лицо, которое Адам обхватил обеими руками. Потом тяжело осел на корточки.

— Иисусе, — прохрипел он. — Да ведь это Рэндалл!

Керкпатрик открыл рот, словно собираясь заговорить, но посмотрел на Маклеода и промолчал. Адам мягко опустил голову Рэндалла на землю и вытащил из-за пазухи носовой платок, чтобы вытереть кровь с пальцев.

Стояла оглушительная тишина. Через мгновение осунувшийся Маклеод рывком встал, присел на край плоского камня, снял очки и в полном недоумении постучал костяшками пальцев по лбу.

— Простите, — хрипло пробормотал он. — Дайте мне минутку, чтобы перевести дыхание.

Адам сжал ему плечо, затем поманил к себе Керкпатрика.

— Наверное, кому-то из нас лучше формально опознать жертву. Это Рэндалл Стюарт. Букинист… был букинистом в Эдинбурге.

— Из Эдинбурга? — переспросил Керкпатрик. — Иисусе Христе, как он здесь оказался?

— Не знаю, — откровенно сказал Адам, — хотя не думаю, чтобы у него был выбор. Рэндалл вдовец, у него осталась дочь, Миранда. Они жили в Мэйфилде…

Качая головой, Керкпатрик угрюмо записал продиктованную Адамом информацию об имени погибшего, его адресе, роде деятельности и семье. Мгновение полицейский таращился в блокнот, дуя на застывшие пальцы, чтобы согреть их, потом охнул и снова посмотрел на тело.