Дверь гостиной открылась, и в комнату вошла жена мэра; она явно была в некотором замешательстве.

— Простите, что прерываю сеанс, мистер Ловэт, — сказала она, — там у телефона некий констебль Кохрейн, спрашивает вас.

Озадаченный, ибо не мог даже вспомнить, встречался ли он с констеблем по имени Кохрейн, Перегрин отложил кисти и палитру, вытер пальцы чистой тряпкой и последовал за мисс Мьюир в коридор. Она указала на телефонную трубку. Вероятно, Кохрейн — один из подчиненных инспектора Маклеода. Но зачем Маклеоду понадобилось звонить Перегрину сюда?

— Перегрин Ловэт слушает, — сказал он.

— Констебль Дональд Кохрейн, — раздался голос на другом конце провода. — Я звоню по просьбе инспектора Ноэля Маклеода. Он просит вас немедленно приехать к нему на работу, в Главное управление полиции, по крайне срочному делу.

Преувеличение было не в характере Маклеода. И почему инспектор не позвонил сам? В голове Перегрина сработала аварийная сигнализация.

— Что случилось? Вы можете сказать, в чем дело?

— Это… трудновато объяснить по телефону, сэр, — сказал голос. — Было бы лучше, если бы вы тотчас же приехали сюда и посмотрели сами.

Все любопытнее и любопытнее. «Почему Маклеод не позвонил лично? — Мысленный сигнал тревоги зазвучал всерьез. — Не случилось ли чего с Адамом?»

— Хорошо, — сказал Перегрин. — Передайте инспектору, что я немедленно выезжаю и буду у него, как только смогу.

Поспешно извинившись перед Мьюирами, он быстро уложил рисовальные принадлежности и отнес в машину. Взгляд на карту Эдинбурга подтвердил, что Главное управление полиции находится на Фетес-авеню, менее чем в двух милях. Отъезжая от тротуара, художник воображал всевозможные бедствия и вел маленький «моррис-майнор» со скоростью, вызвавшей немало возмущенных взглядов более спокойных автомобилистов.

Он доехал меньше чем за десять минут. Едва избежав столкновения с фургоном стекольщика, Перегрин влетел на полицейскую стоянку и обнаружил, что свободных мест нет. Пробормотав проклятие и моля какого угодно бога держать подальше инспектора дорожного движения, он оставил «моррис» у тротуара на двойной желтой линии и бросился к парадному входу.

Дежурный офицер поднял голову, когда он вошел в стеклянную дверь. Перегрин назвал себя и объяснил цель прихода, офицер поднял телефонную трубку и позвонил наверх. Не прошло и минуты, как крепкий рыжеватый человек в форме, примерно ровесник Перегрина, появился из-за двери позади стола дежурного и поманил его.

— Мистер Ловэт? Идите со мной, пожалуйста.

— Что случилось? — пробормотал Перегрин, когда они шли к черной лестнице.

Кохрейн покачал головой.

— Пожалуйста, не здесь, мистер Ловэт. Он объяснит сам… если сможет. Постарайтесь не выглядеть встревоженным, когда мы будем идти через контору.

Они поднялись на самый верх и свернули в застекленный коридор, ведущий вдоль задней части здания. Кохрейн провел Перегрина через большой зал главной конторы к ряду пронумерованных дверей на дальнем конце. Табличка с именем Маклеода была на двери с номером «5В»; изнутри слабо доносился настойчивый звон телефона.

Кохрейн быстро постучал в дверь, прежде чем открыть и впустить Перегрина, и сразу же направился к телефону — ибо Маклеод явно не сознавал ни звонков, ни их приход: он сидел, тяжело навалившись на стол и неловко уткнувшись головой в правую руку.

Пока перепуганный Перегрин закрывал за собой дверь, Кохрейн схватил трубку.

— Кабинет инспектора Маклеода, — сказал он, немного задыхаясь. — Нет, боюсь, он на заседании. Это констебль Кохрейн, его помощник. Чем могу помочь?

Пока Кохрейн разбирался с абонентом, Перегрин подошел поближе и внимательно пригляделся к Маклеоду. Искаженное болью лицо инспектора было цвета штукатурки, тело напряжено.

Как только Кохрейн положил трубку, Перегрин повернулся к нему.

— Что случилось? — спросил он, понизив голос. — Что с ним?

— Честно говоря, не знаю, — тихо сказал молодой констебль. — И он не позволил мне вызвать доктора. Происходящее как-то связано с вот этим. — Он выдвинул левый ящик стола. — Дотрагиваться до нее можно только через шелк.

Заинтригованный Перегрин осторожно поднял уголок платка и увидел оригами из золотой бумаги. Какое-то животное. Приглядевшись, он понял, что это рысь.

Краткий приступ дурноты от отвращения завязал желудок узлом. Постаравшись не коснуться золотой бумаги, Перегрин поспешно накрыл ее платком и задвинул ящик, после чего снова повернулся к Маклеоду.

— Инспектор, — позвал он тихо, положив руку ему на плечо. — Ноэль, это я, Перегрин. Вы просили меня приехать, и я здесь. Пожалуйста, можете сказать мне, что я должен сделать?

Маклеод не ответил. Беспокоясь все больше и больше, Перегрин оглянулся на Кохрейна, встревоженно топтавшегося у двери.