«Да, ну…» — Келсон повернулся и несколько раз прошелся взад и вперед, нервно сжав руки перед собой и цепляя плащом за свои каблуки. Когда он, наконец, остановился и поглядел на Моргана, его лицо было лишь немного бледнее его малинового одеяния.

«Аларик, я… никогда не…»

«Я знаю,» — сочувственно пробормотал Морган, но Келсон продолжал, как будто не слышал его.

«У меня… просто не было времени… чтобы сделать это так, как я хотел,» — прошептал король. — “О, у меня могло быть несметное количество связей со шлюхами, служанками, и даже придворными дамами. Вряд ли кто-то может жить вблизи замка или в полевом лагере, не видя и не слыша достаточно для того, чтобы знать о том, что там творится. Если все, о чем мы говорим, это — физическое влечение, то любой паж и любой сын крестьянина очень быстро узнают, как его удовлетворить. Принцы не являются исключением. Но я — нечто большее чем мое тело, Аларик. И даже при том, что я никогда… не был с женщиной, я знаю, что любовь — это не только физическое удовлетворение.»

Когда Морган умудренно кивнул, чувствуя, что словесный ответ не требуется, Келсон помолчал, чтобы набрать воздуха, в нем смешивались логика и оправдания, эмоции и дурные предчувствия, вполне естественные для сексуально непосвященного.

«Есть еще кое-что,» — выпалил король, возвращаясь к разговору. — “Я — король. А вдруг будут дети? Меньше всего мне нужно усложнять и без того запутанные фамильные отношения в Гвинедде незаконнорожденными наследниками, которые лет через двадцать начнут мутить воду или когда-нибудь окажутся заложниками в руках моих врагов. Кроме того, Аларик, я — Дерини. Мои дети тоже будут Дерини. Одного этого достаточно, чтобы обеспечить их смерть, как и их матерей. Так что мне казалось… более безопасным, если я буду воздерживаться и избегать риска.»

«Наверное, Вы правы,» — согласился Морган.

«Таким образом, я оказываюсь в очень неуклюжем положении девственника во время своей первой брачной ночи,» — закончил Келсон. — “Это хорошо для женщины, это необходимое условие для женщины, на которой я женюсь. Но… что, если я не знаю, что делать , Аларик? Что, если она будет смеяться надо мной?»

Морган изо всех сил старался не рассмеяться. Был ли на свете хоть один мужчина, которого не посещали подобные страхи, по крайней мере, поначалу? А некоторые так и не могли избавиться от этих страхов, хотя Келсон, с его мягкостью и истинным беспокойством за других людей, вряд ли столкнется с этой проблемой.

Тогда Морган с заботливым пониманием положил руку на плечо Келсона и постарался успокоить его, напомнив ему, что его невеста будет в положении, схожем с его, и заодно предложил королю несколько способов доставить удовольствие невесте. Келсон даже и подумать о них не мог. К тому времени как в дверях появился Дугал вместе с остальной свитой короля, Келсон уже расслабился и смог даже перешучиваться со своим более искушенным кровным братом, потом одел корону и отправился навстречу своей невесте.

Лошади и свита невесты ожидали во дворе замка под бледно-голубым зимним небом, Сидана, в одежду чуть темнее неба, сидела на молочно-белой кобыле с бело-синей сбруей. Ее плащ из тонкой шерсти лазурного цвета, расшитый внизу золотыми яблоками, накрывал круп ее лошади и свисал сзади чуть не до земли. На голове у нее был венок из белых роз, ее длинные каштановые волосы струились по спине, почти скрывая накидку.

Лльювелл, стоявший у головы ее лошади, нервно теребя поводья затянутыми в перчатку пальцами, казался задумчивой тенью в синем, щурящейся на солнце. Риченда и три придворных дамы, сидевшие на светло-серых кобылах чуть позади, были готовы присоединиться к невесте. Остальные королевские слуги тоже уже сидели в седлах. Дерри держал под уздцы черного жеребца короля. В стороне четыре рыцаря готовили шелковый навес небесного цвета, который будут нести над невестой. Ни один из четверых не был ниже, чем сын графа.

«Нам повезло с подходящей погодой для нашего бракосочетания, миледи,» — сказал Келсон, склоняя голову в вежливом приветствии, когда он, Морган и Дугал прошли мимо лошадей и кланяющихся им придворных и остановились перед ней. — “Я думаю, что мои люди надлежаще приветствовали Вас и Вы остались довольны произведенными приготовлениями.»

«Довольны?» — сказал Лльювелл прежде, чем Сидана смогла ответить. — “Какое может быть удовольствие, когда мы — пленники?»

«Я думаю, что ваша неволя не была тяжелой,» — пробормотал Келсон, отчаянно надеясь, что Лльювелл не собирается устраивать сцену. — «С вами неплохо обращались.»

«А ты не считаешь, что принуждение моей сестры к этой свадьбе — это достаточно плохое отношение?» — спросил Лльювелл.

Ядумал, что он согласился сотрудничать, — мысленно сказал Морган Келсону, заметив, что Сидана выдохнула с ужасом, а зубы Келсона сжались. — Хотите, я его усыплю?

Нет, просто встряхните его немного. Сидана хочет, чтобы он сопровождал ее.

Как скажете.

Без малейшего предупреждения Морган схватил Лльювелла за плечо и сжал его будто тисками, не меняя вежливого выражения лица.

«Леди согласилась на почетный брак,» — сказал он мягко. «Теперь ты заткнешься, или мне надо хорошенько попинать ногами испорченного, невоспитанного молодого хама, каковым ты являешься?»

«Ты не посмеешь!»

«Уверен?»

«Лльювелл, пожалуйста…»

«Не лезь, Сидана!»

«Мой принц,» — прорычал Морган, его рука сжалась на руке Лльювелла, — «с Вашего позволения, я отведу этого молодого дурня туда, где он не причинит вреда никому, в том числе и себе.»

«Подождите пока. Лльювелл,» — спокойно сказал Келсон, — «я до сих пор вел себя необыкновенно терпеливо. Вы можете убедиться в этом хотя бы по тому факту, что Вы до сих пор живы, несмотря на то, что Ваша мать предательски убила моего епископа, а Вы сами стоите между Вашей сестрой и меарской короной. Беспокоясь о своей невесте, я на многое закрываю глаза. Но я не потерплю Вашей дерзости, и я не потерплю, если Вы попытаетесь помешать свадьбе и коронации Вашей сестры. А теперь скажите, Вы уверены, что хотите продолжать сопротивляться?»