– В таком случае я буду прилетать каждый день, моя королева…

Кончита сидела на кухне и обмахивалась огромным веером. Чимара, устроившаяся рядом на маленькой скамеечке, отчаянно зевала. Кончита не обращала на это никакого внимания и разглагольствовала в свое удовольствие:

– …Потом можно ведь и потрошка пустить в дело! Суп из потрошков да со свежими сливками и зеленью – это же сказка! По утрам будем печь блинчики с кленовым сиропом. Знаешь, какие блинчики пекут негры на Миссури? Не знаешь, потому что ты глупая и бестолковая индейка! Это румяные блинчики, из которых так и брызгает масло, есть их надо с пылу с жару, а сироп поливать не пипеткой, как пишут в поваренных книгах, а настоящей ложкой…

– Кончита! Я толстею от одних твоих слов!

– Тебе не повредит! Я-то знаю, почему ты толстеешь, нахалка! Рикардо, стало быть? Ладно, не красней. И тем более – теперь тебе надо есть за двоих!

– Кончита!

– Что Кончита? Я вырастила прорву детей, были среди них и беленькие, и черненькие, и шоколадные, и желтенькие, а вот на свет все появлялись одинаково. Совершенно одним и тем же способом. И делали их примерно одинаково, хм! Ну, про это ты уже знаешь. Так вот. Специально для тебя расскажу еще один рецепт. Тушеная баранина с молодым картофелем, чесноком и тимьяновым медом…

Чикита стояла в пустом пока холле и рассматривала Летнюю Рождественскую Пинию. Девочке очень нравилось красивое деревце, но еще больше ей нравились разноцветные коробочки под ним. В коробочках лежали конфеты, это Чикита знала совершенно случайно, но точно. Сама видела, как Кончита и мама клали конфеты и заворачивали коробочки в красивые бумажки. Всю ночь заворачивали. Чикита делала вид, что спит, но все видела.

Интересно, а есть среди этих коробочек ее, Чикитина?

Ну конечно, есть! Здесь же для всех? Значит, и для нее. Так, забираем одну коробочку… Ох и вкусная же конфета.

Что у нас дальше? Противная тетка, которая хотела украсть елку. Зачем такой вредине дарить отличную конфету? И елку она не хотела, значит, и подарок ей ни к чему.

Еще есть бабушки. Не Чикитины, конечно, чужие. Они сидят в голубой комнате, там тихо и прохладно. Бабушек там много, но две совсем никуда не годятся в смысле конфет. У них зубки вывалились. Не совсем, конечно, а в стаканчик с водой, но это же все равно! Разве можно есть конфеты без зубков? Еще две коробочки.

Мама отдала бы ей свою конфету, она всегда так делает, но Чикита не станет ее есть. Пусть мама ест сама и будет веселая, а то она плачет часто. Это все от недостатка конфет, спросите кого хотите.

Кончита… Кончита все время жалуется, что толстая, вот пусть и не ест конфету. Вообще-то жалко у нее отбирать, но с другой стороны… Ладно, можно откусить половиночку. А маленькую половиночку оставить Кончите.

Тетя Моли самая красивая! Ей мы отдадим и конфету, и все эти прекрасные фантики. Тетя Моли заплетет их в косы и станет прынцесса, а тогда дядя Джон влюбится в нее без памяти, поцелует ее и у них родятся деточки, а потом они… забыла, чего они там дальше в сказке должны делать…

Чикита заснула прямо на полу с блаженным выражением на перепачканной шоколадом мордашке, сжимая в руке недоеденную конфету…

Джон прицелился и безошибочно выудил Марисоль из кустов рододендрона.

– Не прячься, красавица! Тут тебя хотят видеть.

– Ох, сеньор Джон…

– Я тебе дам сеньора. Эстебан! Я ее нашел. Знакомься. Амачиканоисасьянарари. Можно Марисоль. Художник-самородок и золото, а не женщина. Все эти шикарные тряпки на моих барышнях – ее рук дело. Марисоль, это Эстебан Фагундес, он архитектор из Каракаса и мой большой друг. Кроме того, он владелец небольшой дизайнерской студии, потому что по первому образованию он художник. Ты только не пугайся и не плачь сразу, но… мы с ним хотим отправить тебя учиться на курсы в Каракас, а потом ты сможешь поработать у Эстебана в студии… Я кому сказал, не плакать!!!

– Сеньор Джон! Я же за вас… Святая Мария… Сеньор Джон!..

– Э-э-э, Марисоль, я вам должен сказать, что учиться, по моему мнению, нужно у вас. Такое потрясающее чутье, такая колористика, да еще и натуральные краски, это же чудо! Помимо того что это можно сразу выделять в отдельную дизайнерскую линию, это еще и невообразимо красиво… Ну не плачьте, прошу вас. Мы с этим бандитом вас напугали?

– Да я от радости, сеньор. От радости. Аж сердце рвется…

К вечеру духота стала невыносимой.

Тюра Макфарлан попыталась встать со скамейки, но это ей не удалось, по крайней мере не с первого раза. Выпитый ром давал о себе знать, хотя благодаря скандинавским и шотландским корням Тюра обладала повышенным иммунитетом к спиртному.

Она просидела в своем убежище почти два часа и пришла к определенным выводам. Насчет Боско Миллигана – неясно, хотя видно, что он чувствует себя не в своей тарелке. Чувствовал. Пока не надрался. Сейчас он парень хоть куда.

А вот с рыжей стервой творилось неладное. До встречи с Боско она так и вертелась перед гостями, хохотала и трещала без умолку, но, едва увидела Миллигана, стухла в один момент. Он-то ее не видел, а интересно было бы посмотреть, как отреагирует он… А вот рыжая явно старалась избежать встречи. Держалась как можно дальше от Боско, даже обрывала разговор, если видела, что он приближается. И натуральным образом удирала. У Тюры даже шея заболела за ней следить.