Летом 1919 года Эрнст Крайновски с Железными крестами обоих классов на старом кителе болтался по улицам Мюнхена в поисках работы. В маленькой послевоенной армии ему места не нашлось, а идти в «Черный рейхсвер» не хотелось. В эти дни он стал частым посетителем толкучек, постепенно втягиваясь в мелкие махинации и аферы. Однако генерал Ганс фон Сект, уже приступивший к выковыванию нового германского меча, прекрасно понимал, что не запрещенные ныне танки и самолеты явятся основой будущей великой армии. Ее стержнем всегда были и будут люди.

Не имея возможности пропустить через десять своих дивизий сотни тысяч шатающихся по городам мужчин, он стал привлекать многих из них в ряды полиции, на которую никак не ограничения не распространялись. Там фон Сект создавал командирский резерв для будущих армейских батальонов, полков и корпусов.

В начале 1920 года Крайновски был принят в состав баварской полиции в чине обервахтмайстера. Это, впрочем, не мешало ему посещать в свободное от работы время мюнхенские толкучки и якшаться с дельцами черного рынка. Жизнь помаленьку налаживалась. Однако судьба подталкивала тридцатитрехлетнего Эрнста к чему-то более великому и поставила его однажды в числе ста полицейских на мостовой Резиденцштрассе. В тот день была пятая годовщина провозглашения Веймарской республики – 9 ноября 1923 года.

Стрелки часов приближались к двенадцати пополудни, когда в дальнем конце улицы появилась толпа людей. Их было много. Они занимали всю проезжую часть и тротуары, так что несколько шедших навстречу прохожих вынуждены были прижаться к стенам домов или скользнуть в подъезды. В первых рядах приближающейся толпы колыхалось два флага. Один из них был красным, с жирной черной свастикой в большом белом круге.

Командовавший полицейским отрядом оберлейтенант приказал изготовиться к стрельбе. Позади них находилась Одеонсплац, справа – арка героев Фельдхеррнхалле.

Над приближающимися рядами мятежников, – а Крайновски знал, что это были бунтовщики, вздумавшие свергнуть законное правительство Баварии, – кроме двух флагов, колыхались десятки карабинов с примкнутыми штыками. Где-то сзади ехало несколько грузовиков с пулеметами. Численный перевес был явно не в пользу полиции.

– Не дрейфь! – крикнул оберлейтенант. – Сект отдал приказ армии, так что нам помогут.

В это время кто-то из первого ряда идущих закричал:

– Не стреляйте! Не стреляйте! С нами генерал Людендорф! Идет его превосходительство Людендорф!

«Вот мерзавцы, – подумал Крайновски, – приплетают сюда Людендорфа. Ну сейчас вы у меня узнаете, как позорить имя заслуженного генерала!»

Толпа остановилась. Какой-то тип с маленькими усиками стоя слева от кричавшего, размахивал пистолетом и призывал сдаваться. Послышались выкрики еще нескольких человек. На полицейских посыпались угрозы. Обещали расстрелять каких-то заложников…

Крайновски не услыхал команды своего оберлейтенанта. Возможно, ее и не было. Что-то грохнуло, и тут же началась беспорядочная пальба с обеих сторон. Одно он запомнил совершенно твердо: его первый выстрел был направлен против того, который говорил о Людендорфе. И этот выстрел был точным.

Казалось, что залп мюнхенской полиции смел всю эту орущую толпу. Она попадала на мостовую, продолжая палить и кричать. Несколько своих упали и возле Крайновски.

Всё это продолжалось не более минуты. То ли опустели магазины карабинов и возникла технологическая пауза, то ли и та и другая стороны разом одумались. Но наступила тишина. Только стоны раненых и клацание затворов перезаряжаемого оружия. Когда же Крайновски, встав на колено, приготовился к продолжению боя, он увидел следующую картину. Вдоль всей улицы лежали сотни людей, над которыми стелился пороховой дым. Флагов не было. Переступая через лежавших, прямо на него шли два человека. Они были безоружны. Вот они уже на свободном пространстве, разделявшем бунтарей и полицию. Впереди в долгополой шинели с гордо поднятой головой шел генерал Эрих Людендорф, следом – какой-то офицер, вероятно его адъютант.

«Черт, – подумал Крайновски, опуская свой карабин, так он действительно с ними!»

Генерал, не говоря ни слова, прошел мимо растерянных полицейских и вышел на Одеонсплац. Там он был арестован. Уже позже Крайновски узнал, что человек с усиками, размахивавший пистолетом и призывавший сдаваться, был Адольфом Гитлером. Тот же, кто назвал имя генерала Людендорфа и был в этой перестрелке тяжело ранен, оказался личным телохранителем Ульрихом Графом. Поверни он, Эрнст Крайновски, ствол своего маузера чуть левее, и мировая история… Впрочем, об этом он запретил себе даже думать, Гитлер же либо не опустился впоследствии до выявления участников тех событий со стороны полиции, либо Эрнсту просто повезло.

Прошло два года. Лидер нацистов был снова на свободе и покорял своими речами всё новые тысячи сердец мюнхенских обывателей. И не только мюнхенских. Произошло нечто непонятное. Тот, кто бежал с поля боя, бросив своих товарищей, чья политическая карьера, казалось бы, должна быть на этом закончена, всё более и более оказывался в центре всеобщего внимания. По улицам расхаживали люди со свастикой на рукавах. Их становилось всё больше. На их многочисленных собраниях скапливалось порой до тысячи и более человек, и, расходясь после очередного митинга, они удовлетворенно обменивались впечатлениями от прослушанной речи. Ходил на эти собрания и гауптвахтмайстер Крайновски, повышенный к тому времени в звании на две ступени.