— Этого достаточно, чтобы сбить самолет? — спросил Марти.

— Более чем, — ответил Шабер. — Бомба, взорванная в самолете «Пан-Америкен», рейс 103, над Локерби, поместилась бы в кассетный магнитофон. Меньше чем полкилограмма Си-4 прорвало в «Боинге-747» дыру два метра на четыре. На высоте десять тысяч метров у самолета шансов не было. А теперь представьте, что в самолет врежется дрон на скорости пятьсот километров в час и с грузом в пятьдесят раз больше.

Марти, побледнев, отодвинулся от стола.

— Но это только половина проблемы, — продолжал бригадный генерал Клод Шабер.

Фон Даникен прищурился:

— То есть?

— С таким количеством взрывчатки дрон сам является, в сущности, ракетой. Не обязательно ждать, когда самолет-цель взлетит. Можно легко и просто уничтожить его на земле. От взрыва воспламенится горючее в крыльевых топливных баках. Огненные шары и обломки, которые начнут разлетаться, повлекут за собой цепную реакцию. И все самолеты в радиусе двадцати метров сами загорятся, как перегревшиеся боеприпасы. — Криво усмехнувшись, Шабер потер шею. — Джентльмены, так можно и целый аэропорт потерять.

Шабер ушел пять минут назад. Фон Даникен сидел на краю стола, скрестив руки на груди, Альфонс Марти мерил шагами кабинет.

— Следует поставить в известность компетентные органы, — наконец произнес фон Даникен. — Думаю, звонок должен исходить от вас.

Список компетентных органов был длинным и включал Федеральное управление гражданской авиации, Федеральную службу безопасности, департаменты полиции Цюриха, Берна, Базеля и Лугано, а также аналогичные структуры во Франции, Германии и Италии, то есть тех стран, в чье воздушное пространство мог вторгнуться дрон. А уж им предоставлялось самим связаться со своими авиалиниями.

— Согласен, но, по-моему, пока рано. Об атаке какого рода мы говорим?

— Гм… мы же только что обсудили это.

— Да, но детали… У нас нет ни даты, ни времени, ни места. Вся информация, которой мы располагаем, — бред террориста под страшно подумать каким принуждением.

Марти говорил спокойно и рассудительно, словно терпеливый отец, успокаивающий непослушного ребенка. Фон Даникен увещеваниям не внял:

— Гассана, может, и пытали, но информация подтвердилась. Он не лгал, что доставил пятьдесят килограммов «Семтекса» Готфриду Блитцу (он же Махмуд Китаб). Также у нас есть фотография, доказывающая, что Блитц — иранский военный офицер. Ламмерс построил дрон и доставил его Блитцу. Прибавьте сюда признание Гассана, что цель Блитца — самолет в Швейцарии. По-моему, этого более чем достаточно для обращения к властям.

— Допустим, но оба — и Ламмерс, и Блитц — мертвы. Не будет ли разумным предположить, что другие члены их группы — или, говоря на вашем языке, «ячейки» — также могут быть убиты? Я бы даже допустил, что за нас кто-то делает нашу работу.

Фон Даникен думал о белой краске на столбе у гаража Блитца, о недостающих двадцати килограммах пластиковой взрывчатки, о следах шин, совпадающих со следами «фольксвагена», который перевозил взрывчатку.

— Их может быть много, гораздо больше, чем двое.

— Возможно, Маркус. Не буду спорить — что-то происходит. Но ваших аргументов мне недостаточно. Ну, скажу я гражданской авиации, и что? Думаете, они отменят рейсы? Или изменят маршруты всех самолетов, проходящие через нас на Мюнхен, Штутгарт и Милан, и станут отправлять людей железной дорогой или автобусами? А что, если бы возникла угроза туннелю? Взять и закрыть Сен-Бернар и Сен-Готард? Конечно нет.

Фон Даникен пристально поглядел на Марти.

— Нам нужно непосредственное содействие местной полиции, — произнес он в следующее мгновение, будто не слышал ни слова из того, что говорил министр юстиции. — Мы обойдем все дома в радиусе десяти километров от аэропорта. Потом…

— Вы слышали, что сказал генерал? — прервал его Марти тем же раздражающе-рассудительным тоном. — Дрон может быть запущен откуда угодно. Он может сбить самолет во Франции, или Германии, или… в Африке. Маркус, перестаньте.

Фон Даникен вонзил ноготь в ладонь. Он даже заставил себя улыбнуться, чтобы не взорваться. «Этого не происходит, — уговаривал он себя. — Марти не смотрит сквозь пальцы на нависшую угрозу».

— Как я уже сказал, мы начнем с обхода домов. Обещаю, это будет очень тихая операция. Сначала Цюрих и Женева.

— И сколько, по-вашему, должно быть задействовано полицейских?

— Несколько сотен.

— Да-а? Несколько сотен тихих полицейских, которые ходят на цыпочках и ни слова не говорят домашним, почему это они глубокой ночью уходят от своих жен и детей и отправляются в чужие дома искать ракеты?

— Не искать ракеты, а чтобы побеседовать с жителями и расспросить их. Может, кто-нибудь заметил что-то подозрительное. И операцию мы проведем под предлогом поиска пропавшего ребенка.