Седьмого декабря 1942 года Йордис и Ханс пришли из Нююрда от Хельги и Альфреда накануне вечером. Теперь они сидели на кухне у Эрды и Бьярне в Ведхёггане и наслаждались покоем, пока старшие дети играли в снежных сугробах. Бьярне раздобыл настоящего кофе, а Эрна напекла венской сдобы на домашнем масле. Они держали двух коров и несколько овец. В те времена это было большим подспорьем. Целинные земли в Нююрде и Ведхёггане отдавали молодым, которые хотели на них работать. В этих местах людям всегда приходилось работать руками. И на земле и на море. Говорить об этом было не принято. Хотя кое-кому приходилось, кроме того, работать и в конторе, как, например, Бьярне.

Йордис через стол смотрела на Ханса. Кажется, он уже забыл их вчерашнюю ссору. За столом он был внимателен и протянул блюдо Эрде, которой было до него не дотянуться. Открытое, веселое лицо. Прядь темных волос упала на лоб и вздрагивала при каждом слове. Широкая улыбка поражала своей неожиданностью. Словно Ханс хранил ее для особых случаев.

— У тебя достаточно детских вещей? — спросила Эрда у Йордис.

— Хельга отдала мне вещи после своих детей. Кроме того, Комиссию по снабжению наконец уведомили о моем переезде из Бё. Меня поставили на учет в Экснесе, и теперь я могу получить карточку на промышленные товары, — сказала Йордис.

— Между прочим, а вы знаете, что теперь я ведаю здесь всеми карточками? — засмеялся Ханс.

— Тебе повезло, что ты получил место в Комиссии по снабжению вместе с Бьярне, ведь Йордис после родов больше не сможет работать на почте, — заметила Эрда.

— Эрда, твои булочки просто тают во рту, — сказала Йордис, собрала пальцами золотистые крошки и отправила их в рот.

— Бери еще, тебе надо есть за двоих! Не стесняйся, для детей я отложила, они свое получат, когда придут с улицы. — Эрда улыбнулась. Глаза ее сияли. Словно там, где была венская сдоба, не могло быть никакого горя.

— Что вам помешало купить тот дом, который продавался? — спросил Бьярне и посадил на колени хныкавшего малыша.

Йордис не поднимала глаз от скатерти. Вышивка крестом растрепалась. Тому, кто видел ее впервые, трудно было понять, что на скатерти был вышит красный цветок.

— Его предстояло перевезти, а у нас еще не было земли. Да и столько денег у нас тоже не было, — коротко объяснил Ханс.

Опять он говорит такимголосом, подумала Йордис. Он весь напрягся. Вот-вот взорвется. Ханс иногда говорил таким голосом. Например, вчера вечером. Когда она не хотела, чтобы он пошел к соседям слушать запрещенное радио.

— Разве ты не скопил немного денег, пока плавал?

Эрда задавала вопросы, не обращая внимания на то, каким голосом говорят люди.

— У нас было много расходов, — уклончиво ответил Ханс. — Но вообще-то у нас все не так плохо. Многим приходится куда хуже, чем нам. У нас, во всяком случае, есть отдельная комната в доме у Хельги и Альфреда, — прибавил он и взял булочку.

— Я слышала, что тот дом купил Турстейн, — продолжала Эрда. Она занялась тестом, которое подходило, прикрытое полотенцем. Эрда пекла хлеб даже по воскресеньям.

Йордис сидела как на иголках, не смея взглянуть на Ханса.

Зря Эрда произнесла имя Турстейна.

Тем временем Эрда вывалила тесто на кухонный стол и начала месить. К счастью, больше она ничего не сказала.

Ханс достал трубку и небрежно раскурил ее. Но промолчал.

— Турстейн хорошо зарабатывал, когда плавал, но посчитал, что надежнее работать на берегу, — сказал Бьярне.

— Он что, собирается жениться, раз купил дом? — спросила Эрда, стоя спиной к ним.

— Кто его знает! — Бьярне отодвинул чашку подальше, чтобы малыш не мог до нее дотянуться.

— У него уже есть невеста? — так равнодушно спросил Ханс, что всем сразу стало любопытно, почему его это интересует.

— Все может быть. Он парень видный, а теперь молодые долго не ждут, — ответил Бьярне.

Йордис давно усвоила, что имя Турстейна упоминать нельзя. При посторонних Ханс еще кое-как сдерживался. Но наедине становился хуже овода, которого и отогнать трудно, и избежать невозможно.

В письмах он был совсем другим.

Может, так бывает всегда? В письмах люди бывают другими? А она сама? Неужели их письма — только ложь и обман?

— Ночью передавали что-нибудь новое? — тихо спросила она.

Это был пароль. Мужчины начали тихо обсуждать новости.

— Если вы не прекратите свою болтовню, вас заберут фрицы. А мы с Йордис останемся, она — с животом, а я — со своим сопливым выводком.

Слово фрицыЭрда произнесла тихо и презрительно, словно участвовала в движения Сопротивления. А накануне вечером, когда она пригрозила, что выследит и заявит на них, можно было подумать, что она работает на гестапо. Однако мужчины не обратили на нее внимание.