Я поставил сумку под ноги.

— Теперь другое дело, — сказал «бобрик». — Можно начинать движение… Да, — он протянул мне руку, — зовут меня Дим Димыч.

— Эдик, — произнес я и подумал, что сзади, значит, сидят дядя и муж.

Только почему они какие-то тихие, прибитые, молчат? Я мельком взглянул на них. У одного маленькая головка на тонкой шее, у другого — голова большая с черными кудлатыми волосами.

— Включаем зажигание, выжимаем сцепление, а еще что? — спросил Дим Димыч.

— Не знаю, — пожал я плечами.

— Не тебя спрашиваю. Что еще, Аганесов?

— Скорость, — сказал кудлатый.

— Какую?

— Первую.

— А еще?

— Газку.

— И все?

— Все.

— И автомобиль тронется?

— Тронется.

— Двойка, Аганесов. Вы забыли снять машину с ручного тормоза и включить сцепление. И что мы еще не сделали, Пеночкин?

— Теперь все сделали, — проговорил тонкошеий.

— Двойка, Пеночкин. Перед началом движения нужно дать предупредительный сигнал.

— Правильно, — сказал Пеночкин. — Включить левую мигалку.

— Что «правильно»! — заворчал Дим Димыч. — Вытягиваешь из вас, будто клешами, а вы «правильно». Вам сдавать, а не мне.

— Это верно, — согласился Аганесов.

«Ну и дубы, — подумал я. — Прямо как у нас па уроке».

Тем временем мы двинулись, и я стал смотреть в окошко. Нас обгоняли другие машины, потому что мы ехали медленно, и я уже хотел было попросить Дим Димыча, нельзя ли ехать побыстрее, как вдруг он сказал мне:

— Не высовывайся, а то голову оттяпает. А отвечать кому? Известное дело — водителю.

— Правильно, — подтвердил Пеночкин. Потом мы остановились возле магазина «Рыба».

— Я быстренько, — бросил Дим Димыч и скрылся в дверях магазина.

— Ему все одно — «быстренько», а у нас час прошел — вылезай из машины. — Пеночкин сердито чиркнул спичкой, закурил. — Говорят, однажды он к бане подъехал и ушел париться, а в машине ждали.

— Анекдот, — отозвался Аганесов и что-то тихо добавил.

Они помолчали, а затем Пеночкин спросил у меня:

— Ты ему кто будешь-то?

— Кому?

— Дим Димычу.

— Никто.

— Я думал, он твой дядя.

— А разве не вы мой дядя? — поинтересовался я.

— ? — отпрянул от меня Пеночкин. — С какой стати?

— Или вы? — повернул я голову к Аганесову.

— Я твоя бабушка, — мрачно сказал Аганесов. «Наверное, сел не в ту машину. Какое-то совпадение, — подумал я. — Уйти, что ли, пока не поздно?»

— Идет, — проговорил Пеночкин.

К машине подошел Дим Димыч. Правой рукой он обнимал огромную банку. «Сельдь» — было написано на этой банке.

— Аганесов, — сказал Дим Димыч, — садитесь т руль. Заедем ко мне.

Я перебрался на заднее сиденье к тонкошеему Пеночкину, а на мое место, где были какие-то дополнительные педали, сел Дим Димыч.

— Поехали, — скомандовал он, примостив возле себя банку.

Двигатель зарычал, машина чуть дернулась и остановилась.

— Вы какую скорость включили, Аганесов?

— Эту… — Аганесов зачем-то потрогал рычаг.

— Ну как она называется?

Аганесов молчал.

— Вы включили вторую скорость, а нужно? Аганесов достал из кармана платок, вытер со лба пот.

А я почувствовал себя как бы за партой, как бы на уроке.

— Первую, — шепнул я.

— Первую, — обрадовался Аганесов.

— А вас, Пеночкин, я пока не спрашиваю, — обернулся к нам Дим Диммч.

— Хорошо, — сказал Пеночкин.

Наконец машина тронулась, я снопа стал смотреть в окно. Мне казалось, что мы и так еле двигались, а Дим Димыч все время говорил Аганесову: «Не спеши», «Пропусти машину слева», «Сбавь газ».

Конечно, плестись вот так — удовольствие небольшое. Но все же я еду на автомобиле по Москве! Не на такси с шашечками, а на синей «Волге». Это ничего, что она учебная. Виталька все равно лопнул бы от зависти.

— Куда гоните? Куда гоните? — прервал мои мысли голос Дим Димыча. — Будет своя машина — торопись ее разбить, а эта казенная.