Скрылась на востоке.

Снова стало темно.

Мы тут же бросились к взрослым с расспросами. И они нам объяснили, что это была совсем не комета — та должна была висеть на небе почти на одном месте несколько дней, к тому же в наших краях ее не должно быть видно. А это скорее всего был запуск какой-нибудь ракеты.

Удовлетворенные этим объяснением, хотя и с легкими сомнениями — ведь каждый мальчишка знает, что пламя из сопла ракеты представляет собой вытянутую каплю, а ни как не девятку, мы продолжили свою игру, ожидая, что ракета, сделав круг вокруг Земли, снова появится над нами. Но так ничего и не дождались. А потом родители загнали нас домой — поздно уже.

А потом было еще много разных запусков ракет, но ничего подобного в небе я уже не видел.

Так я до сих пор и не знаю — что же это такое было на самом деле.

30 июня 2005 г.

Лето 2000-го года. Суббота. На удивление (как сказали сами немцы) выдался абсолютно солнечный денек и все местные тут же подались в старый город — набережная, пиво, сосиски. Именно так местное население и проводит каждый выходной. Такая тоска, на мой взгляд!

Но на этот раз я тоже поддался общему настроению — 50 марок в карманах не было на какую-нибудь турпоездку в Амстердам, Брюссель или Люксембург. Да и был я там — надоело. К тому же день выдался на удивление солнечным — как правило, независимо от того, что говорят о погоде, обязательно надо выходить из дома с зонтиком, даже в моем случае, когда квартира расположена на Гумбольт-штрассе 26, совсем рядом с офисом. Итак суббота. Магазины не работают. Только многочисленные бары, расположенные в пешеходной зоне старого города. Куда я и направился. Пешком (ходьбы от дома — минут 20–25).

Сначала, следуя устоявшейся традиции, заглянул в ирландский паб. Выпил кружку гиннеса за 6 марок. В очередной раз убедившись, что он совсем не похож на тот, который продается у нас в Новосибирске. Потом, пробираясь через толпу стоящих и сидящих на ступеньках и бордюрах немцев (которым места не досталось за уличными столиками) вышел к набережной. Трава, солнце, хорошо.

Сел прямо на траву между стайкой западногерманских немок — совершено некрасивых на лица, хотя и при хороших фигурах. Местные немки как правило одеты все одинаково — темная юбка, светлая футболка. Волосы у всех длинные, светлые и распущенные. Полное отсутствие какой-либо косметики. Лбы выпуклые, глаза выпученные как у амфибий. Говорят — именно таков тип настоящих западных немцев — истинных арийцев. Как правило, идешь по улице и видишь впереди какое-нибудь стройное молодое создание. Приятно посмотреть. Но стоит ей только обернуться, как все обламывается и настроение существенно портится. Хотя сами немцы и немки — существа довольно добрые. Помнится, одна старушка, которая во время войны явно была уже взрослой девушкой, держала трамвай, закрыв зонтиком светофильтр на двери, видя, что я тороплюсь. Да и в офисе на 9-мая немцы радостно меня приветствовали, когда я вышел на работу (хотя по договору я имел право отдыхать как в свои праздники, так и в местные, немецкие).

С другой стороны от меня расположилось семейство турок. Турки после немцев — наиболее распространенная нация в Германия. Говорят, после Второй мировой войны, когда Германия оказалась в изоляции, только Турция согласилась им помочь. Турки получили какое-то преимущество для въезда и работы в Германии. Чем они и пользуются до сих пор.

Открыл бутылку пива, используя вместо открывашки вторую бутылку. Сделал небольшой глоток, глядя на Рейн и думая про себя в очередной раз: Вот она, могучая и легендарная река. О ней упоминалось в римских хрониках. Ее форсировал Цезарь. Она останавливала римлян, служа естественно границей. Но… Как житель Сибири я видел перед собой совершенно небольшую речушку. Это, кончено же, не Обь, не Енисей, и даже не Иртыш. Там где я сижу Рейн в ширину составляет порядка трех барж (если их поставить поперек), плывущих сейчас мимо.

Никто не купается. Как мне рассказали местные, в семидесятые годы Рейн был настолько загрязнен, что в нем не только не водилась какая-либо рыба, но, якобы, можно было проявлять фотопленку — по крайней мере был такой телевизионный ролик. Но сейчас, с усилением влияния зеленых, в Дюссельдорфе не дымят трубы, карьеры не разрабатываются, обилие рельсовых путей ржавеет, а блокгаузы отданы под местные ярмарки. Но в речке так никто купаться и не стал. Говорят, по привычке, предпочитая выезжать в Голландию на ее пляжи (2–3 часа езды).

Одинокий комар вяло пролетел передо мной, задержавшись на какое-то время. За три месяца жизни это второе или третье насекомое, которое я здесь увидел. До этого мне как-то на глаза попалась одинокая муха. И все. И даже возле черешни, что лежит в открытых лотках на улице перед магазином «Кайзер» на нашей Графенбергер-аллее, и то не крутится ни одна муха, не говоря уже про ос или пчел. Второе, что меня здесь удивило — это полное отсутствие пыли. За три месяца моего существования я ни разу даже не протирал ботинок — ни грязи, ни пыли, ничего, даже как-то странно.

Комар вяло покрутился передо мной. С трудом сел на мою руку. Я с интересом посмотрел на него. Но он посидел, совершенно не делая никаких попыток укусить, скорее всего — просто отдыхал, поднялся и так же вяло полетел куда-то дальше.

Было скучно.

Я встал. Ключ от офиса лежал у меня в кармане. На работа, в принципе, мне было чем заняться. Обещал немцам выполнить одну задачу к определенному сроку. В общем- то я и так успевал. Но — все же. На всякий случай лучше подстраховаться и закончить раньше. А то неудобно как-то.