Он замолк, и она тоже молчала, не зная, что сказать. Они были такими разными и одновременно очень похожими.

– Кэрол солгала мне, чтобы спасти твою жизнь…

Он повернулся и посмотрел на нее. Виктория продолжала:

– Это была попытка упечь Джо Рина в тюрьму, потому что свидетельницей избиения она не была. Кэрол любила тебя, Бино… так сильно, что рисковала жизнью и в конце концов отдала ее, чтобы спасти тебя. В том, что она меня обманула, нет ничего страшного, потому что… потому что… Знаешь, что я думаю?..

– Скажи.

– Нас сюда привела Кэрол. Свела вместе и чего-то ожидает. Может быть, не мести за свою гибель… может быть, совсем не этого. Возможно, она пытается научить нас чему-то. Не знаю… но она наблюдает за происходящим, это точно. – Виктория минуту помолчала. – Больше пяти лет я занималась подонками вроде Джо и Томми Рина. Для них люди представляют собой ценность только как материал, который можно использовать в преступных целях. Подкуп, шантаж, насилие – вот их оружие. Они могут убить нас, это верно, но на войне как на войне. А мы объявили им войну, и наше оружие много мощнее. Мы сильны, Бино, потому что за нами правда. Разве это не замечательно – перекрыть кислород двум отъявленным негодяям, убийцам, которым вообще нет места на земле? Кэрол хотела тебя защитить и погибла, теперь твоя очередь в память о ней защитить сотни, а может быть, тысячи невинных жертв. Вывести из игры этих мерзавцев, надолго, желательно навсегда. Ты говорил, что у тебя ничего не осталось, Бино. Это не так. Акция возмездия против двух братьев-преступников – это капитал. Правда, его нельзя истратить или кому-то передать, но все равно он представляет ценность. Ценность особого рода, которую имела в виду Кэрол, когда говорила с тобой тогда в тюрьме. Потому что, несмотря на обман и все прочее, то, что мы делаем, по большому счету все равно нравственно. И это останется с тобой навсегда, Бино.

Он помолчал, потянулся, взял ее руку и подержал несколько секунд. Затем встал и вышел. Это была далеко не самая лучшая из речей, которые Виктория когда-либо произнесла в суде, но она надеялась, что ее слова Бино тронули.

Томми принял душ и переоделся в шелковую рубашку, которую его брат Джо привез ему из Китая. Он говорил, что рубашка стоит кучу денег, потому что шелк какой-то особый, произведенный специально выведенными шелковичными червями. Затем нужно было избавиться от Каллиопы, что оказалось нетрудно. Он сказал, что у него дела в офисе казино, сунул ей очередную тысячу и оставил у стола рулетки с пригоршней сотенных фишек. Пусть решает, на что поставить – красное или черное… развлечение обеспечено по крайней мере на несколько часов.

Когда Дакота снова появилась в баре «Фламинго», у Томми екнуло сердце. Она улыбнулась и двинулась прямо к нему.

– Вы изменились, – сказала она, глядя на его зеленую шелковую рубашку. Затем взяла за руку. – Стали немного другим.

– Нет, не изменился, – проговорил он, не понимая, что она имеет в виду. – Я тот же самый, что и днем.

– А я не могу дождаться, когда же увижу, как выглядит этаж, где играют по-крупному, – сказала она, не отпуская его руку.

Томми повел ее к лифту и достал свой ключ. Они поднялись на десятый этаж, вышли из кабины, прошли мимо номера 10В, где в этот момент Даффи нагружал кости, добрались до конца коридора и оказались в небольшом, но очень элегантном игорном зале. Пит-боссы и крупье были в смокингах. За игровыми столами ручной работы, с резьбой, привезенными из лучших европейских казино, сидели около полудюжины игроков, большей частью арабы и азиаты. Над столами низко свисали хрустальные люстры. В общем, впечатление было потрясающим.

– Вы действительно владеете этим заведением? – удивилась она, все еще держа его руку.

– Спросите любого. Например, его, – сказал Томми, показывая на распорядителя зала, и подвел Дакоту к человеку в смокинге. – Ну-ка спросите.

– Он говорит, что владеет этим казино, – сказала она.

– Если мистер Рина так говорит, то не верить ему у вас нет абсолютно никаких оснований, – ответил распорядитель.

– В таком случае я, наверное, сейчас самая счастливая девушка на острове. – Она села у стойки бара на табуретку, позволив разойтись разрезу на платье. Длинные ноги соблазнительно сверкнули в ярком сиянии ламп в канделябрах.

– Чем вас угостить? – спросил Томми, надеясь на стремительную атаку.

– Неразбавленный скотч, но только если вместе с вами, – сказала она улыбаясь.

Вызов был принят. Томми заказал два двойных скотча, а стало быть, попал в ловушку. Потому что Дакота Бейтс по части выпивки обладала невероятной выносливостью. Она могла перепить любого мужчину, что в ее профессии было большим подспорьем. Лох падал пьяный под стол, а она сваливала с его деньгами и кредитными карточками. Такое бывало, и не раз.

Когда подали выпивку, она его немного подразнила.

– Если я опьянею, надеюсь, вы не станете пользоваться моей беспомощностью. – Затем улыбнулась и протянула бокал, чтобы чокнуться.

Томми широко улыбнулся в ответ. Он, разумеется, намеревался воспользоваться ею на всю катушку. Вначале он заставит эту шикарную телку покурить его розовую сигару, а потом затрахает до полусмерти.

Правда, вскоре возникла маленькая трудность. Она пила наравне с ним, и к половине второго Томми едва мог стоять на ногах.

– Хватит пить, – пробурчал он, извергнув ей в ухо, как из пульверизатора, облако скотча пополам с дурным дыханием, а затем откинул голову и с вожделением посмотрел на нее затуманенным алкоголем взглядом. – Пошли трахаться.

– Ко мне или к тебе? – проворковала она.

– Туда, где ближе.

– У меня есть специальные лосьоны. Я натру ими тебя всего, сделаю массаж, а потом слижу дочиста, – пообещала она.

– Трахаться… – пробормотал Томми.

Она помогла ему подняться и повела, покачивающегося, из зала, где играли по-крупному, к лифту и дальше к себе в номер на восьмом этаже. Открыла дверь, и он вошел, спотыкаясь, почти падая, увлекая ее за собой.