Шрифт:
– Так-так… все, хватит пялиться – пошли.
Становилось прохладно. Солнце неудержимо забегало на кромку горизонта, и воротная сторожа, пропустив в град последнего огнищанина с гусем под мышкой, принялась неспешно закрывать створку ворот.
– Эй! – раздался призывный возглас, и сторожа, прервав свои труды, уставилась на появившийся обоз.
Трое саней спешили по полю прямиком к воротам. Вот один из возничих встал и, работая вожжами, закричал по-чудински:
– Подожди! Не закрывай!
– Кто такие?! – проорал один из охранников, когда до саней оставалось не больше пятидесяти метров. – А ну стой!
Сани пробежали еще с десяток метров и встали.
– Свои! – прогорланил возничий. – Мы из Уйболлы! Полон ведем!
Только теперь сторожа разглядела в сгущающихся сумерках, что за тремя санями, далеко приотстав, тянется цепочка связанных людей.
– То варяги! Нимоякке снарядил нас с полоном!
Мерянские воины поначалу насторожились, но потом, приободрившись, почти все вывалили из ворот, поглядеть на диво дивное – пленных варягов.
– Давай, – махнул рукой старший.
Когда сани замерли рядом с воинами, старший подошел к передним саням.
– А чего привезли-то?
– Так, брони, оружие, у варягов захваченное…
– О-о-о! – и почти все охранники тут же обступили обозников, требуя показать трофеи.
Возничие спрыгнули на снег и, охотно откинув рогожи, демонстрировали землякам захваченную добычу.
– Ты смотри, Ватка, мечи…
– У-у-у, какие длинные… о, смотри, брони!
– Шеломы!
– Ага…
– Чего они там тащатся? – строго поинтересовался старший. Он пристально всматривался вперед. Три десятка пленников, связанных меж собой веревкой, оборванные и грязные, шагали с понурыми головами в окружении дюжины мерянских воинов.
– А чего мало-то? – спросил кто-то из сторожей.
– Ну, земляк, ты даешь? Это ж не капуста – сколько посеял, столько и собрал! – хлопнув парня по плечу, ответил возничий и засмеялся в голос.
Шутку тут же оценили и другие воины, заржав во все глотки.
– Тебя вот, Прикке, не взял с собой князь… ха-ха… а поди взял бы, так ты бы один сотню варягов наловил, га-га-ху…
За общим весельем цепочка пленников незаметно оказалась рядом с санями.
– Ну и рожи!
– Смотри, Ватка, а это какой рыжий!
– Га… и конопатый, га-га…
– Что, надрал вам наш Нимоякке жопу?!
– Умылись!
– Ха-ха-ха…
– Смотри, какой бородатый! Прям лемби [47] лесной!
47
Лемби – нечисть.
– Будет теперь у нас, кому отхожие ямы копать!
– Ага…
– Ха-ха…
Один из сторожей, явно намереваясь отличиться в глазах своих товарищей, подошел к одному из пленников и, громко хохоча, ногой пнул того под зад.
– Получил, варяжская стер…
Договорить ему не дали. Пленник ловко выпутал руки из веревки, стремительно извлек откуда-то нож и всадил его прямо в открытый рот издевателю.
– Захлопни свое хлебало! – рявкнул пленник по-варяжски, сильнее надавливая на рукоять ножа.
Секунда, всего секунда тревожного замешательства – и все пленники оказались свободными от пут и с ножами в руках. Их охрана вскинула сулицы, враз пригвоздив троих воротных сторожей. Возничие, ловко схватив мечи с саней и изрубив старшего охранника, мгновенно кинулись к воротам. Двое оставшихся мерянских воина попытались было закрыть створку, но две умело пущенные стрелы пресекли их попытку.
– Вперед! – прикрикнул Сигурд. – Кятла, ты молодец! Давай сигнал нашим! Ну, живо, живо… пошли! Все к воротам!
Кятла нацепил на копье рогожу и принялся ею размахивать. В довершение условленного сигнала он издал громкий и протяжный свист. Свист был настолько оглушительный, что все кобели и суки Тротвы переполошились и поддержали его заливистым лаем.
Пять десятков воинов союзной рати, покинув свое лесное укрытие, устремились на штурм.
Сигурд одним из первых проскочил ворота и тут же остановил Ульфа и Свейна.
– Ульф! Давай направо! Свейн, налево! Держим ворота и эту часть стены. Наши подойдут, пойдем катком! – скороговоркой распоряжался херсир.