Во дворе горело множество факелов, сновали воины, с деловитой суетой сносившие добычу в одно место.

– Кятла, – херсир первым заметил выборника, – займись воротами. Их надо залатать!

– Какими? – утирая забрызганную кровью щеку, спросил вепс.

– Этими! – Сигурд указал на ворота детинца.

Хотя пробежка за беглянками по улицам вражеского града не принесла неожиданностей в виде внезапных нападений горожан, но Сигурд решил перестраховаться.

– Эйнар, баб в терем!

Десятник хищно сверкнул глазами.

– Стереги как свою мать! И чтобы не смел! Ты меня понял?!

Эйнар подавил огонь в глазах.

– Понял.

– Ульф!

Молодой шустрый десятник оглянулся и, узрев начальство, спешно подошел.

– Ульф, собери всех десятников!

Сигурд покрутился на месте. «Так, все так, – мыслил херсир, оглядывая суету во дворе, – хорошо хоть ничего не запалили…» При штурме и впрямь обошлось без поджогов, чему нельзя было не порадоваться. Ожидание длилось недолго…

– Так, все тут? – херсир заметил приближающихся десятников. Только двоих. – А где Свейн?

– А вон, – подойдя, пробасил Магнус, – в конюшне… кончается уже…

– Жаль… – херсир продрался сквозь бороду, почесал подбородок. – А Ингвальд?

– Убит, – выдохнул Ульф. – Я видел…

«Ульф, Магнус… Эйнар с бабами в тереме и Кятла у ворот», – в уме пересчитал херсир своих десятников.

– Один примет их! Теперь о деле… – Сигурд снял шлем. – Из детинца ни ногой. Будем удерживать его. С градом разберемся поутру…

– Так там ворота без присмотра, – подал голос Ульф.

– Пусть меря проваливают, – ответил херсир, поняв, куда клонит десятник, – если захотят. Раненых перенесите в терем. А трупы… Всех наших вон туда, к сараю! А этих – туда! Дозоры на стены поставьте и следите в оба.

– Я видел Эйнара, с ним…

– Да, – подтвердил херсир, кивнув Ульфу. – Похоже это княжна и княгиня…

– У нас есть яшники, – Магнус отрешенно махнул рукой, – что с ними делать?

– Заприте где-нибудь.

– Там один сильно ругается… грозится ярлом своим. В тереме мы его взяли.

– Ругается, говоришь?

– Ага…

– А ну давайте сюда – посмотрим, что за птица.

Пленного живо доставили пред ясные очи херсира.

– Так-так-так… – Сигурд оглядел седовласого и в меру упитанного мужчину. Приметил херсир и его одежды, хоть и рваные, но простому воину такие носить не с руки.

– Кто такой? – спросил Сигурд по-словенски.

– Нат эю… пряги…

– Ага, не понимаешь, стало быть. А так?! – херсир заехал пленнику в ухо.

Мужик, широко растопырив руки (благо были не связаны), плюхнулся на снег.

– Повторяю вопрос – кто такой?!

Магнус дернул пленника и поставил на ноги.

– Нат эю…

Сигурд демонстративно отвел руку назад для удара – бац в другое ухо. На этот раз меря устоял.

– Дохола нат! Ерк… тьфу!

– Значит, будем кобениться, – херсир рывком извлек нож, шагнул вперед.

– Ну?! Кто такой?!

– Нямь ерькэ… тьфу!

Сигурд сунул острие ножа мужику в нос и резко рванул, располосовав правую ноздрю. Процедура не смертельная, но весьма болезненная. Да и кровища опять же…

– Ну?! Будешь говорить?!

– Уриста, – закрыв глаза и схватившись за нос, выпалил мужик.

– Ну вот, видишь. Рад, что мы нашли общий язык. А?

Уриста усиленно закивал головой, при этом подвывая, как раненый зверь.

– Не блажи! Тихо! А то вообще нос оттяпаю. Тебя в тереме взяли?

Уриста кивнул.

– Чего там делал?

– Нимоякке приказал стеречь терем…

– Ты что, воевода, что ли?

– Нет. Уй.

– Какой еще на хрен уй? – не понял Сигурд, хотя что-то знакомое было. – А-а-а, – он хлопнул себя по лбу и рассмеялся, – уй [51] – понятно. Давай дальше. Ну? Кого стерег?

– Вторуша, княгиня наша… с дочкой Млавой…

– Что еще? Казна Нимояккина где? Ну?! – херсир вскинул нож.