Ольгерд на цыпочках переметнулся через спальню к двери. Стрелять через толстые доски нет было резону — два пистоля это всего два выстрела, после чего придется действовать против неизвестного числа врагов одной лишь саблей — в закрытом помещении времени на перезарядку не будет ни у него, ни у врагов, а любой выстрел в упор смертелен, так что в такой стычке непременно одержит верх не тот, кто лучше владеет клинком, а тот, у кого окажется больше стволов.

— На нас напали? — раздался за спиной сонный девичий голос. Готовясь к бою, Ольгерд совсем забыл о присутствии Фатимы. Возиться с девушкой было некогда.

— Спрячься под кровать и сиди! — ответил он тихо через плечо не отрывая при этом взгляда от двери.

Фатима что-то возмущенно ответила, но что именно, услышать он не успел. Захрустели, ломаясь, доски. Разбитая дверь слетела с петель и с грохотом обрушилась на пол. Ольгерд, не целясь, нажал на спуск и отскочил в сторону. Грохнул выстрел и первый вломившийся в комнату охнув, осел на щепу. В ответ тут же ударило дважды. "Знать бы точно, сколько их там всего…" — подумал Ольгерд, поднимая второй пистоль.

Гадать на кофейной гуще было не время. Ольгерд притаился за стеной у двери, держа в правой руке последний заряженный пистоль, левой подцепил саблей шапку, лежащую рядом на табурете, и осторожно выставил ее в дверной проем. В уши ударил залп не меньше чем из трех стволов, шапку будто ветром смело, а за спиной зазвенело выбитое пулей стекло. Сквозь клубы порохового дыма в спальню, хрустя каблуками по доскам, ворвалось, сопя и ругаясь, сразу человек пять.

Не давая ворвавшимся осмотреться, Ольгерд сразу же выстрелил из второго пистоля, рубанул ближайшего врага по плечу и чертыхнулся — сабля звякнула о пластину наплечника. Не давая противнику опомниться Ольгерд коротким замахом хлестко ударил его любимым своим приемом — по переносице. Непрошеный гость уронил оружие и схватился руками за лицо, но из-за его спины на Ольгерда начали надвигаться сразу трое. Судя по внешнему виду — не разбойники Душегубца и не городские грабители, а европейские наемники. Вооруженные тяжелыми пехотными палашами, в дорогих добротных доспехах они с ходу оценили, что имеют дело с крайне опасным противником, и стали, расходясь, загонять его в угол.

При такой расстановке сил о том, кто выйдет победителем из схватки, можно было и не гадать. Единственное, к чему мог стремится Ольгерд, так это подороже продать свою жизнь. Не дожидаясь одновременного нападения с трех сторон он, не издавая ни звука, бросился на крайнего справа. Отвел в сторону подставленный под саблю клинок и, моля бога, чтобы не угодить во вшитую под кожаный нагрудник стальную пластину, и всем корпусом нанес сокрушительный колющий удар под дых. Приготовившийся к фехтованию противник не успев понять, что произошло, рухнул на пол.

Ольгерд отскочил обратно к стене, ожидая слаженной атаки двух оставшихся, но те почему-то не спешили воспользоваться своим преимуществом. Он скосил глаза в глубину спальни и понял в чем дело. Посреди комнаты, оскалив зубы, словно загнанная лиса, стояла смуглокожей бронзовой статуей Фатима. Уснула она обнаженной, и теперь из всей разбросанной по спальне одежды на ней был один лишь кожаный широкий ремень. Боевой азарт бывшей телохранительницы султана мигом превратил ласковую, изнывающую от любовной неги восточную девушку в настоящую фурию. Глаза Фатимы горели черными пронизывающими углями, волосы ее, растрепанные с вечера, торчали в стороны, губы перекосила хищная ухмылка охотящейся куницы, а грудь вздымалась от частого дыхания. Выглядела девушка столь возбуждающе, что Ольгерд оторвал от нее взгляд, лишь услышав шевеление в дверном проеме, Не успел он приготовиться к бою, как Фатима, издав короткий рык рассерженной пантеры, швырнула метательный нож. Ближайший к ней наемник рухнул навзничь сгребая дрожащими пальцами рукоятку, наполовину вошедшую прямо в глазницу.

Воспользовавшись замешательством противника, Ольгерд пошел в атаку. Вставший у него на пути наемник, в отличие от двух предыдущих, был опытным дуэлянтом. Умело отбил сабельный удар, занял грамотную позицию, провел серию отвлекающих замахов и чуть было не поймал Ольгерда на какой-то особый финт, если бы на помощь не пришла Фатима. Поднырнув наемнику под ноги она резанула его ножом под коленный сгиб. Тот охнул припал на ногу, и начал валиться вперед, подставившись под рубящий с оттяжкой удар в самое основание черепа.

— Ta mig fanken! Se upp, detta дr slampa farlig som berserkens! — хрипло каркнул, влетая в дверь еще один нападавший. Он хотел добавить что-то еще, но не успел — захрипел и схватился за горло, из которого торчал кончик железной стрелки. Пока Ольгерд встречал первых гостей, Фатима, пожертвовав одеждой, ухитрилась собрать все запрятанное в платье оружие. "Сколько их там еще?" — успел лишь подумать Ольгерд до того, как из черноты дверного проема высунулся длинный мушкетный ствол.

Мушкет, стреляющий в упор, в отличие от притаившегося под окном врага — более чем верная смерть. Стрелок начал водить стволом, выбирая цель. Ольгерд присел, прикидывая, как сподручнее проскочить к окну, когда Фатима, с диким воплем ринулась в сторону двери.

— Пригнись!!! — заорал Ольгерд что было сил. Но было поздно. Девушка метнула нож и одновременно грохот выстрела болью резанул барабанные перепонки. В спальню ворвался сноп огня и все вокруг во мгновение ока заволокло пороховым дымом.

Первым звуком, который услышал Ольгерд сквозь звон в ушах был тяжелый стук упавшего на пол оружия — нож девушки попал в цель. Сама же Фатима, отброшенная тяжелой, разворотившей грудь пулей, сломанной куклой лежала у дальней стены. Над ее головой, в том месте куда ее отшвырнул выстрел, чернело густое, как смола, кровавое пятно.