Общеизвестно, что существовали действенные способы прямого воздействия на человеческий разум. Гипноз, например, но она всегда считала себя (и в этом её поддерживали медики) практически невосприимчивой к гипнозу. Далее - химические вещества. Она попыталась вспомнить, пахло ли в помещении чем-то необычным? В том, что атака состоялась именно во время проповеди, сомневаться не приходилось. Пожалуй, посторонний запах был - всё-таки полсотни свечей не способствуют чистому воздуху. Были ли это просто свечи? Или же дело в другом? Она поёжилась, явственно ощутив, как пробежала по коже волна мороза, так неуместная этим тёплым солнечным днём.

– Кажется, мы имеем дело с «пси».

Имплантат, частично восстановив свои функции, услужливо развернул перед хозяйкой поисковую систему StarNet. Уже минут через десять Лена признала своё полное поражение - объём информации о «пси» был столь велик, что понадобились бы недели, дабы выловить в этом навозе хотя бы одно жемчужное зерно. И к тому же можно было не сомневаться - настоящий жемчуг валяется не на общедоступных серверах, за ним придётся ломиться в закрытые двери… в очень-очень надёжно закрытые двери, защищаемые кроме банальных криптозамков ещё и внимательными сторожами, способными очень быстро обнаружить и пресечь вмешательство. А то и вычислить наглеца. Но из вороха сплетен, предположений, псевдонаучных статей и популярных заметок (авторы последних явно претендовали на глубокое знание предмета, но на удивление старательно избегали конкретики) Лена вынесла абсолютное убеждение, что дело с этим Пасынком явно отдаёт «пси». Прямо-таки смердит…

– Здравствуйте, могу я поговорить с господином Роббинсом?

Упитанный дежурный офицер, одетый в привычную среди полиции планеты-курорта форму, состоящую из светлобежевых шорт и такой же рубашки с короткими рукавами, приоткрыл один глаз и уставился на посетительницу. И тут же открыл оба глаза, разглядывая гостью с видимым удовольствием.

Талера была избалована красотками, но всё же не так часто подобных ослепительных блондинок заносит в Главное полицейское управление планеты. Гостья и в самом деле была великолепна. Короткое (на грани приличий - а на Талере эта грань была едва ощутима) белое платье, изумительно контрастирующее с загорелой бархатной кожей, вьющиеся золотые локоны, умопомрачительные голубые глаза. Офицер считал себя знатоком и истинным ценителем женских прелестей, хотя прошло Уже много лет с тех пор, когда ему удавалось завлечь какую-нибудь красотку в свои сети, не обговаривая заранее тарифы.

Сидячая работа, общее ощущение расслабленности - неизменный признак любого курорта - сделали своё Дело, превратив стройного мускулистого выпускника Академии в стареющего оплывшего мужчину, уже временами Всерьёз подумывающего о том, чтобы пустить не слишком солидные сбережения на исправление накопленных недостатков внешности.

– Может, я смогу вам чем-нибудь помочь, мэм?

Улыбка вышла любезной, но в то же время немного сальной. Мысленно он уже раздевал девушку, к тому же тонкий белоснежный шёлк и без того не слишком много скрывал.

– Очень надеюсь, что можете, гостья дружелюбно улыбнулась в ответ… но офицер явственно ощутил в её позе, в наклоне головы и в изгибе идеально очерченных губ готовность сохранить дистанцию.

– Мне очень нужно видеть господина Роббинса. По важному делу.

– Полковник занят. Голос дежурного чуть заметно дрогнул, давая понять, что лгать этот мужчина толком так и не научился.
– Но если вы сможете немного подождать…

Если говорить откровенно, то полковник Гидеон Роббинс был занят всегда. И всегда одним и тем же - он был занят ожиданием пенсии и генеральского звания, к этой пенсии прилагаемого. Где-нибудь на Земле, Гее или Хоуп.

Главное полицейское управление целой планеты непременно возглавлял бы человек с более высоким званием, но так уж повелось, что эта должность на всех менее значительных колониях соответствовала званию полковника, и не более. А заветного «генерала» можно было заполучить, только имея за плечами безупречные годы службы… и лишь освобождая тёплое место более молодому преемнику.

Потому более всего на свете полковник Роббинс желал, чтобы ничто и никогда не омрачило эту «безупречную» службу. Чтобы его люди ловили брачных аферистов, карманников и мелких наркоторговцев, чтобы присматривали за лишёнными предрассудков любителями антиквариата, чтобы чуть-чуть (в пределах разумного) прижимали хвост контрабандистам. Те ведь и сами осознавали, что полиция не может вообще не работать, а потому к редким операциям, проводимым людьми Роббинса, относились с пониманием. Полиция задерживала несколько мелких сошек, то ли слишком неудачливых, то ли намеренно «сданных» хозяевами.

Полицейские получали поощрения и премии, их противники - месяц-другой относительно спокойного существования. А полковник Роббинс - достаточно пухлый конверт в довесок к ежемесячному жалованью. С некоторыми из контрабандистов, скажем, с капитаном Хуком, у полковника установились достаточно тёплые отношения, при этом он понимал, что если капитану «Нарвала» перейти дорогу, то теплота этих отношений вполне может перейти в жар. Например, в поджаривание пяток - капитан Хук очень не любил, когда его вежливые просьбы, к кому бы они ни были обращены, исполнялись без должной старательности. Но, и в свою очередь, умел вовремя и щедро оплачивать ценные услуги. Роббинс предпочитал не злить капитана Хука по пустякам.

В последнее время Роббинсу изрядно портили жизнь энтузиасты из «Скайгард» - эти сопляки (он именовал их «сопляками», хотя и знал прекрасно, что среди патрульных хватало людей всех возрастов) не признавали сложившихся отношений и негласных договорённостей. Уже не раз полковнику намекали, что ему пора бы принять меры, иначе изменение Status quo может больно ударить его по карману.

Пока удавалось отговариваться тем, что «Скайгард» не подчиняется планетарной администрации… вернее, подчиняется - но лишь до определённого предела. А в качестве акта доброй воли он время от времени требовал от этого напыщенного ублюдка Шеденберга бесплатного сопровождения уходящих с Талеры судов.