На Тверской была пробка. Движение перекрыли, пропуская правительственный кортеж к зданию Госдумы, и водители возмущенно сигналили на разные лады. Не для эффекта, а просто так – от нечего делать. На Манежке зажглись фонари, подрагивая бледно-желтыми светлячками в спускающейся синеве вечера. Гуляющие люди текли неторопливыми потоками: кто-то в сторону Александровского сада, кто-кто к Воскресенским воротам. Возле входа в «Националь» переминался пожилой швейцар в темно-синем сюртуке и черном цилиндре.

– Максим!

Долгов вздрогнул и резко обернулся. Перед ним стояла некрасивая девушка лет восемнадцати. На ее маленьком личике с близко посаженными глазами читалось любопытство и какое-то… служебное рвение.

– Напугала?

– Немного. Вы кто?

– Я из местной общины «Эллинес». Мы поддерживаем сошедших в наш мир великих олимпийских богов.

Девушка сказала все это со смесью гордости и благоговения в голосе. «Неужели эти сектанты и впрямь так преклоняются перед Зевсом? – подумал Максим. – Ну и ну. Не хватало нам еще одних фанатиков…»

– Я должен был здесь встретиться с другим че… – Максим осекся. – С другим.

– Пойдемте, вас ждут, – снисходительно усмехнувшись, ответила девушка.

Она развернулась и, не оглядываясь, направилась к входу в отель. Максим последовал за ней, стараясь подавить в себе ощущение, что стал героем какого-то нелепо-жутковатого шпионского сериала.

Швейцар приветливо кивнул и открыл перед ними двери. Не задерживаясь возле ресепшна, девушка уверенным шагом направилась к лифтам. Долгову не оставалось ничего другого, кроме как следовать за ней. Они поднялись на третий этаж.

– По коридору, третья дверь направо. Президентский сюит, – негромко проговорила девушка.

– Я вторую обувь не захватил, – сказал Максим, глядя на шикарный ковер.

– Вас ждут, – без тени улыбки констатировала девушка. Развернувшись, она вошла в лифт. Двери закрылись.

– Зомбированная какая-то, – вполголоса промолвил Долгов. – И без чэ ю.

Он недолго постоял под строгим взглядом администратора, сидевшего за большим столом в холле, и двинулся к указанной двери.

На этаже стояла тишина. Мягкий ворс принимал в себя туфли, на него было даже чуть-чуть жалко наступать.

Максим остановился перед двустворчатой дверью в президентские апартаменты. Тихо. Только сердце колотится, как метроном.

Переборов невольно накатившую волну страха, Долгов постучал. Никто не отозвался. Он постучал еще раз, сильнее, после чего с силой распахнул створки, которые нехотя поддались – оказалось не заперто.

– Заходи, Максим, – сказал Зевс, не вставая с кресла. – Я задремал.

Долгов вошел в апартаменты и в нерешительности остановился, не в силах отвести глаза от правильных черт лица громовержца. Ноги мгновенно стали ватными, в груди заметался холодный колючий комок, мысли спутались… Будто какая-то магическая аура чудовищной силы, исходящая от Зевса, наглухо сносила с любого смертного смелость, уверенность, сминала волю. На пресс-конференциях с Максимом такого не происходило – возможно, оттого, что там вокруг было множество других людей. Но вот сейчас, наедине…

Бог наконец поднялся. Одернул свитер, смахнул щелчком прилипшую ниточку с джинсов и сказал:

– Чего встал? Вон бар – иди жахни чего-нибудь, расслабься. Только не нажирайся в хлам, ночь еще впереди. Будешь сегодня нашим гидом. А? Интригует? Хочешь провести ночь в компании кутящих богов?

– А есть выбор? – дрогнувшим голосом произнес Максим, так и не сдвинувшись с места.

В прохладном взгляде Зевса мелькнул интерес.

– Это ты мне скажи – есть выбор? Ты теперь наш консультант. И как раз на вопросы из разряда метафизики будешь отвечать. Или не будешь?

– Ну отчего же не ответить, – немного осмелев, сказал Долгов. – Только нужны ли кому-нибудь мои домыслы?

– Занятный ты человек, Максим. Вместо того чтобы отвечать – сам спрашиваешь. Уже два вопроса. Есть ли выбор? Нужны ли кому твои слова?

– Вы ошиблись. Я не смогу ответить на эти вопросы.

– Смело. Это очень смело – заявить богу в глаза, что он ошибся.

– Извините.

Зевс пристально посмотрел на Максима и прошелся по гостиной.

Обстановка была воистину королевская. Лепные узоры на высоких потолках, окрашенные в приятный бежевый цвет, антикварная мебель, большое полотно на стене – лесной пейзаж в спокойных теплых тонах. Два огромных кресла, журнальный столик между ними, плазменный телевизор, Hi-End-компоненты, большое зеркало, тяжелые портьеры на окнах, прихваченные тесьмой.

За приоткрытой дверью в спальню было видно гигантское ложе, где могли уместиться, наверное, человек пять. Простыни были смяты.

– Так ты будешь пить или нет?

– Нет. Повременю.

– Ладно, давай-ка я познакомлю тебя с остальными. – Зевс подошел к двери в ванную и громко спросил: – Афродита, долго еще собираешься плескаться?

– Выхожу, – донесся из-за двери мягкий женский голос. – Чем займемся?

– Спустимся к ребятам. Скоро Аид с Аресом должны из Нью-Йорка вернуться.