Сладковатый запах продолжал щекотать ноздри, становясь приторным.

Стало быть – вещи, которыми дорожат люди, богам до фонаря. Так?

Но он-то – человек.

Максим вложил в удар всю ярость, которая плескалась в нем. Голова Аполлона круто откинулась назад, из сломанного носа по гладко выбритой щеке заструилась кровь. Бог пошатнулся и, сделав два неуверенных шага, завалился навзничь.

Женщина закричала.

Пронзительно.

Дико.

Страшно.

Умирая…

– Вырубил, – констатировала Афродита, безразлично толкнув Аполлона в бок носочком туфли. – Когда очнется, тебе лучше не попадаться ему под руку. Изуродует.

Максим смотрел на нее с ненавистью. Гнев бурлил в нем. Бешено колотилось сердце, перед глазами плыли радужные пятна, кулаки были стиснуты до белизны в костяшках. Мыслей не было. Хотелось схватить эту сучку за сивые патлы и таскать по всему ресторану, слушая, как она кричит…

Аполлон зашевелился, прохрипел что-то нечленораздельное, размазал рукой кровь по лицу и приподнялся. Максим ударил его ногой, дробя остатки костей носа. Бог упал, не издав ни звука. Кровь стала растекаться под его головой темным пятном.

– У-у… – протянул подошедший Зевс. – Зря ты так, консультант.

– Что же вы творите? – прошипел Долгов, поворачиваясь к громовержцу. – Выродки! Как вы смеете… Неужто в вас не осталось ничего человеческого?

Зевс почесал мочку уха и уклончиво ответил:

– Это ваша забота – думать о человеческом. А за что ты беднягу Аполлона уложил?

Максим побледнел. Он посмотрел на громовержца в упор – никакого страха или благоговения перед богом не осталось. Долгов отошел от дверного проема и молча показал на истерзанное тело.

Зевс оглядел мертвую женщину с головы до ног и озадаченно произнес:

– Ну и что? По-моему, красиво…

– Ч… ч-что?… – У Максима перехватило дыхание.

– Да ладно! Я пошутил! – захохотал Зевс. – Это омерзительно! Аполлон всегда был извращенцем в своих творческих выдумках!

Рассудок у Максима вконец помрачился. Он приблизился к громовержцу и уже занес руку, чтобы ударить того в ровный ряд зубов, как раздался хлопок, и витражные стекла в зале со звоном разлетелись на тысячи осколков.

Прогремел оглушительный взрыв, вспыхнуло что-то яркое, будто свет ударил со всех сторон. В мыслях Долгова пронеслось, что именно так, наверное, выглядит смерть. Но через миг пространство вскипело вибрирующими звуками, и он понял, что все еще стоит на ногах.

Перед глазами заметались какие-то серые пятна, кто-то сильно толкнул его в плечо, и Долгову пришлось сделать пару приставных шагов, чтобы сохранить равновесие. Он инстинктивно прикрыл голову руками и пригнулся. Зрение возвращалось с неохотой – сначала стали различаться контуры стола и стульев, затем в нескольких метрах от него пару раз что-то бесшумно сверкнуло.

Следующий толчок все же сбил Максима с ног. Он споткнулся о распластанное тело Аполлона и полетел под ноги какого-то призрачного силуэта. Тень метнулась влево и будто слилась со стеной.

– Иалуа! – заорал Гефест, прежде чем маленькая игла впилась ему в шею. Хромой бог огня завалился набок, и семечки из его кулька посыпались на паркет.

Посреди зала вспыхнул огромный факел, стремительно принимая очертания человеческой фигуры. На пол, словно ниоткуда, свалилось какое-то незнакомое Максиму оружие с тонким стволом и объемным прикладом. Горящий силуэт, дико крича, замахал руками и начал метаться, поджигая скатерть и занавески. Через миг он зацепился ногой за труп официанта, врезался в стену и рассыпался снопом искр.

«Почему его не было видно до воспламенения? – мелькнуло в голове Максима. – Наверное, ослепление от светошумовой гранаты еще не прошло…»

– Седьмой, пошел! Юрик, пошел-пошел, живей! – крикнул кто-то, и тяжелые створки входной двери слетели с петель.

В проходе что-то неуловимо изменилось – словно сгустки воздуха устремились в зал по ломаным траекториям. Рассредоточились, замерли и слились со стенами.

Оптическая броня!

Максим читал про такую в журнале об экспериментальном вооружении бойцов спецназа, но до этого момента думал, что это выдумки журналистов. Стало быть – она и правда существует… Эластичный, сверхпрочный материал, на поверхности которого находятся миллионы оптоволоконных элементов, которые изменяют яркость таким образом, что человек в неподвижном состоянии практически полностью мимикрирует под окружающую среду. А в движении он похож на полупрозрачный сгусток, будто коэффициент преломления атмосферы в этом месте слегка изменен…

С момента начала штурма прошло не больше двух секунд, которые показались Максиму без малого минутой. За это время спецназовцы, потеряв трех человек, усыпили всех присутствующих богов, кроме Зевса и Посейдона.

Возле окна снова метнулись «воздушные фантомы», перегруппировываясь. Рядом с головой могучего Посейдона просвистела игла и воткнулась в стену за его спиной.

– Четыре! Страхуй!

– Снаружи…

– Что? Пыль? Какая пыль?…

Из темных провалов разбитых окон донеслись крики.