Он вырубил рацию, достал из нее аккумуляторы и отбросил в сторону. В наступившей тишине железные цилиндрики с каким-то оглушительным грохотом покатились по паркету.

Фрунзик смотрел на полковника с интересом, Егоров и Долгов смотрели на Фрунзика со смесью непонимания, обиды и гнева, Маринка смотрела перед собой, о чем-то напряженно размышляя, а полковник смотрел на мертвую рацию и внутренне посмеивался мыслям, которые посещали его менее суток назад. О том, как скучно проходит служба в его части на границе с дружественным Казахстаном.

– Ну что, мазуты, – обронил он через минуту. – Теперь – либо я под трибунал, либо вы.

Броневик стоял возле дома, низко урча двигателем. Солдаты выносили из подвала какие-то ящики, коробки, чемоданчики и укладывали их в задней части салона. Неширокая улица была перекрыта по обеим сторонам выставленными постовыми.

Снегопад закончился. С самого утра воздух был прозрачен и напряжен, словно ощущал давление низкого серого неба. Вдалеке виднелись несколько иголок-небоскребов деловой части Новосибирска, которая была отстроена еще до августа 2012-го. Где-то левее слышался ленивый плеск волн Оби.

Как парень умудрился просочится через часовых – так и осталось неясно. Он выскользнул буквально возле самого броневика и тут же сунул камеру в нос полковнику.

– Скажите, господин полковник, что за операция здесь готовится? Это имеет отношение к покушению на главу администрации города? Неужели враждующие группировки вновь проявили активность? Куда смотрит милиция?

Пимкин отстранился от рыжего, веснушчатого папарацци, как от чумного.

– Сержант, кто это? Как он попал сюда?

– Журналюга какой-то. – Врочек подошел к папарацци и рывком выхватил у того цифровую видеокамеру.

– Я представитель местного телеканала, – быстро сказал парень. – Всего лишь хочу сделать репортаж… Ох ты, елки-палки! Да это же Максим Долгов! Бывший консультант самого Зевса! Максим, объясните, что здесь происходит?

Врочек схватил рыжего за локоть и поволок в дом. Максим лишь проводил их глазами, думая совершенно о другом.

– Это военная операция? – с завидным упорством верещал увлекаемый папарацци. – Прокомментируйте последние столкновения Северного Кольца со странами Ближнего Востока! Какова ситуация с химической активностью в южных регионах? Что говорит Москва…

– Сержант, запри этого придурочного где-нибудь и передай дежурному в части, пусть через двенадцать часов сообщит в местную ментовку, чтоб его вытащили. Через двенадцать часов, не раньше.

– Есть.

Полковник подошел к раскрытым дверям подвала и крикнул:

– Много еще вашей чертовой аппаратуры?

– Последние коробки тащим, товарищ полковник, – откликнулся уже знакомый Максиму рядовой Пилидзе. – Очень тяжелые.

– А ну-ка дай сюда!

Пимкин вырвал из рук солдата коробку и понес ее к дверце броневика.

– Да я ж имел в виду, если много брать. И сразу… – растерявшись, пробормотал Пилидзе.

– Если не сдохнешь, – забросив груз внутрь, крикнул полковник, – сутки «губы» и два месяца без увольнительных. – Он обернулся и глянул на Долгова. – Давай забирайся внутрь. Где твои товарищи? Пусть живо наполняют свои пещеристые тела кровью и забрасывают напряженные члены в САБМушку! Даме разрешаю забраться на борт без дополнительных действий. Живо, мазуты, живо!

Максим, пригибаясь, полез в открытую дверь бронемашины. Он сел на жесткую скамейку и огляделся. Никаких окон внутри, конечно же, не было. Лишь слегка выпуклые стены и плоский невысокий потолок.

Пахло железом, потом и какими-то лекарствами.

В передней части салона находилась дверь, ведущая в кабину. Она была приоткрыта – сквозь щель виднелся затылок водителя, торчащий над спинкой кресла.

– Фитиль, – раздалось оттуда, – на этой колымаге трансмиссия гидрообъемная?

– Да, а что?

– Ничего. А в двигле электроники много?

– Не очень. Вот в реакторном комплексе – до чертовой матери. Но Фенченко с Клещом сумели резервные цепи поставить, а здесь уже нашлись всякие нужные детали. Интересно, откуда у полкана этот домище?

– Я слышал – от какого-то друга боевого остался. Мол, тот ему завещал.

– М-да. Мне б кто завещал такие хоромы…

В это время в салон забрался полковник, а за ним – Егоров, Маринка и Герасимов. Юрка уселся рядом с Максимом, Маринка – на противоположную скамейку, а Фрунзик – в самом конце, возле реакторного отсека.

– Ну что, бойцы, повоюем? – с каким-то нездоровым блеском в глазах сказал Пимкин.

– Так точно!.. – вразнобой откликнулись солдаты. Врочек задраил люк и доложил: