Тут за стенкой раздалось громкое урчание, какое издает унитаз-компакт, потом щелканье задвижки – и Юрий взлетел по лестнице на второй этаж за секунду до того, как открылась сливавшаяся со стеною дверка и оттуда вышел страж ворот в полной уверенности, что за время его отсутствия на охраняемом им участке «государственной границы» ничего существенного не произошло.

На втором этаже тоже царили полное безлюдье и тишина, только за одной из дверей кто-то громко стучал по клавишам компьютера. Юрий мысленно хихикнул, вспомнив «исчерканные гранки» и репортеров у подоконника. Он прошел по коридору, деликатно заглядывая в двери.

Одна комната со множеством компьютеров, синтетической мебелью и синтетическим потолком была пуста. В другой, тоже заставленной техникой, сидя спиной к двери, увлеченно колотил по клавишам какой-то тощий парнишка. Его ярко-рыжие волосы были связаны в хвост, который так и прыгал по острым лопаткам, обтянутым черной футболкой. На синем экране со страшной скоростью возникали белые буквы: он работал в «Нортоне».

– Извините, вы не подскажете, как найти Ал. Фавитова?

Не переставая писать, парнишка обернулся, и Юрий вытаращил глаза, увидев сплошь изрезанное морщинами лицо и увесистые мешки под глазами: шел парнишке в ту пору годок семидесятый, никак не меньше!

Рыжий смерил посетителя взглядом и с неожиданной ненавистью сказал:

– Затрахали сегодня с этим Ал. Фавитовым! Что, тоже пришли заступаться за честь доблестных солдатиков? А у вас случайно не пропали деньги в «Инкоме» во время прошлогоднего кризиса?

Юрий от изумления кивнул, хотя родители его всегда держали какую-то свою старорежимную мелочевку только в сберкассе, а у него самого отродясь не имелось никаких накоплений. Это было чисто рефлекторное движение, но рыжий дедушка почему-то обрадовался:

– Вот и ладненько! Вот и пойдите в «Инком», встаньте в очередь обманутых вкладчиков и ждите! Скорее дождетесь там, чем здесь. К Ал. Фавитову, знаете, сколько народу рвется, и все, представьте, морду ему бить хотят!

В это мгновение зазвонили телефоны, стоявшие на столах в разных углах комнаты. Рыжий вскочил и, растопырившись так, что Юрий на миг струхнул, что тот разорвется надвое, ухитрился дотянуться до обеих трубок. Приложил их к ушам, крикнул в никуда:

– Алё! – и лицо его приняло еще более страдальческое выражение.

– Нету! – завопил он. – Нету и не было его! Не знаю! Нету у него телефона! И адреса нету! Звоните секретарю. Что? Да сам ты!..

И он швырнул трубки. Отер со лба пот.

– Видите, что делается? – спросил устало, взглянув на Юрия. – И так с самого с ранья! И все из-за этой заметульки… Ну не знаю, не знаю я, кто вчера был Ал. Фавитов! Не помню! А впрочем, спросите в приемной! – И он отвернулся к экрану.

Юрий осторожно прикрыл дверь, от всей души жалея рыжего старикана, который уже начал заговариваться и вместо того, чтобы сказать: «Не знаю, где Ал. Фавитов», брякнул: «Не знаю, кто Ал. Фавитов».

Интересно, что он там еще написал, этот поганец, что столько народу его домогается? Не опередили бы, не пришибли бы страдальца, пока Юрий до него доберется!

В приемную, судя по всему, вела третья и последняя дверь. Юрий осторожненько приоткрыл ее и отпрянул – таким жаром полыхнуло в лицо. Комнатушка была – два шага на полтора, почти всю ее занимал письменный стол, а на нем исходил паром электрочайник. Окно было заперто, и атмосфера была почти как в бане, где обильно поддают пару и жару.

Юрий выдернул вилку из розетки, отер испарину, мгновенно выступившую на лице, и замер. В комнатке была еще одна дверь, и из-за нее вдруг отчетливо донеслось женское рыдание.

Он сделал шаг и припал к двери ухом. Точно, не показалось: женщина так и захлебывалась слезами!

Он осторожно потянул на себя дверь, но та не поддалась: похоже, была заперта изнутри. Юрий пожал плечами: наверное, зря он паникует, небось у какой-то журналистки возникло желание поплакать в рабочее время, и она заперлась, чтобы…

В следующую минуту все эти мысли вылетели у него из головы, потому что за дверью раздалось вовсе уж истошное рыдание, а потом крик:

– Ах ты сука! Сука! Ну, давай, давай, сука!

Судя по голосу, женщина была уже на пределе отчаяния. И нервы Юрия не выдержали: он вцепился в ручку двери и рванул так, что полоса никелированного металла оказалась у него в руках вместе с шурупами.

Однако не выдержала и защелка. Дверь распахнулась – и Юрий ворвался в кабинет, в центре которого стоял огромный письменный стол. Вокруг валялись какие-то бумаги, небрежно сброшенные, очевидно, ради того, чтобы положить на стол женщину.