Шрифт:
У Алёны упали руки. Что?!
Инга взглянула измученными глазами:
– Ой, что же теперь делать?.. Меня арестуют теперь, да? Я сама хотела в милицию, но ведь тогда пришлось бы про все рассказать, про все, что мы делали… а за это убьют, натурально убьют, и никто следов не найдет! Я прямо первым же рейсом – сюда. Забрала кое-что и… Мне все время казалось, за мной кто-то следит в автобусе. Алёна, ты поможешь? Я не виновата, я просто не хотела, чтобы они кого-то убивали! – Она осеклась, глядя поверх Алёниного плеча. Глаза вдруг стали стеклянные. И, взмахнув обеими руками, словно отталкивая от себя что-то, Инга повернулась – и со всех ног бросилась бежать через дворы, мимо сараев, куда-то вперед.
Алёна испуганно обернулась.
Улица почти пуста. Едет большой черный джип. Бредет худенький паренек – наверное, студент техникума опоздал на занятия. Быстро идет высокий парень в синей каскетке, голубой рубашке и джинсах; на плечи вперед рукавами накинут серый пуловер…
Почему-то она никак не могла отвести от него глаз. И он тоже вдруг приостановился, вытаращился изумленно. И закричал:
– Алёна! Алёна!
Они со всех ног кинулись друг к другу и, не раздумывая, словно только того и ждали, обнялись. Алёна уткнулась ему в плечо и чувствовала, как он быстро, мелко целует ей шею и косынку, прикрывавшую стриженую голову. Она не шелохнулась, не отстранилась. Так и должно быть, именно так!
– Я уж решил, что не найду тебя, – бормотал Юрий, прижавшись лицом к ее склоненной голове. – Так перепугался, когда Инга куда-то пропала, выйдя из автобуса. Я ее когда увидел на автовокзале, подумал: повезло, она меня прямо к тебе приведет. Но заговаривать с ней не стал, потому что вчера… – Он запнулся. – Я думал, Выкса – это так, деревушка, а оказалось, вон какой городище. И я боялся, ты уже вообще в монастыре, спросишь Алёну Васнецову, а ты теперь какая-нибудь матушка Евтропастхиниана.
– Сестра… – пробормотала Алёна, сама не понимая, смеется она или плачет.
– Да, а потом вижу – вон она, твоя сестра, никуда не делась. Я припустил за ней, смотрю – ты…
– Нет, я имею в виду, что я сначала была бы просто сестра, матушкой зовут только настоятельницу, понимаешь? О, погоди! – Она отстранилась – совсем чуть-чуть, потому что Юрий держал ее крепко. – А ты откуда знаешь Ингу? И как ты догадался, что я здесь? Она говорила, за ней кто-то следил, – ты, что ли?
Он смотрел на нее в замешательстве.
– Что случилось, пусть она сама тебе расскажет. А я всю ночь на автовокзале сидел, ждал, чтобы к тебе ехать. Вдруг смотрю – Инга прибежала. Это не она, это я боялся, что она меня увидит. И следил я за ней только в Выксе, чтобы тебя поскорее найти. А что ты здесь, я случайно узнал… случайно.
Он чего-то недоговаривал, и это было связано с Ингой. Алёна остро почувствовала эту странную связь. Почему сестра так перепугалась, увидев Юрия? И куда она убежала?
Вдруг смутившись, Алёна разняла руки Юрия, все еще обнимавшие ее, отстранилась.
– Мне надо найти Ингу. Что-то у нее произошло… что-то ужасное.
– Погоди. – Юрий поймал ее за пальцы. – Ладно, я тебе скажу, чтобы ты была готова. Вчера вечером у вас в доме Рашид убил человека, который хотел убить меня. Инга была против, она подсказала, как сбежать, но вся остальная ее компания…
Алёна смотрела на его шевелящиеся губы и не понимала ни слова.
Рашид? Какой Рашид? Ах да… Рашид убил у них в доме человека, который хотел убить Юрия?!
Бред какой-то.
Она повернулась и быстро пошла между сараями, в ту сторону, куда убежала Инга. Отросшая мурава мягко пружинила под ногами. Было такое ощущение, словно идешь по шелку, подбитому пухом. Дурным голосом взмекнула коза в сарае, подали голос куры. Это их напугал рев мотора неподалеку. Похоже было, что с места взял автомобиль.
Алёна воспринимала все как во сне. Сейчас главным казалось найти Ингу… нет, главным было не остановиться, не прижаться снова к Юрию. Только этого почему-то и хотелось. Даже слова о Рашиде, который снова вылез из темного, страшного прошлого, просвистели мимо сознания. Убийство… какое убийство?!
– Алёна, подожди, куда ты так бежишь? – воскликнул Юрий – и ахнул, когда величественные стены Троицкого собора вдруг открылись перед ними. Стены… одни стены и остались!
Алёна оглянулась. Она знала, что увидит на лице Юрия, и ей почему-то захотелось поймать это выражение восторга, насладиться им, пока оно не сменилось печалью и возмущением. Может быть, через несколько столетий кто-то придет сюда и сможет только наслаждаться, глядя на обломки древней кладки, как люди наслаждаются, к примеру, глядя на руины храма Геракла. А пока… пока только слезы, горестные слезы вышибает это зрелище!
Самый красивый храм в губернии, может быть, даже и в России. Не менее величественный, чем храм Христа Спасителя в Москве, его ровесник, чудо рукотворное, обреченное на забвение и дальнейшее разрушение.
– Бог ты мой… – пробормотал Юрий. – Бог ты мой! Как же смогли… Как?!
– Ну, как? – пожала плечами Алёна. – Взорвали. В 18-м году. Сейчас туда еще можно войти, расчищено все, а я помню, как он был завален обломками до самой крыши. Снаружи и изнутри. Мы тут играли, на этих развалинах. Очень просто было во-он оттуда забраться на стену и встать вровень с куполом.