Сианна искренне рассмеялась:

— И ты, Маркус, надеешься ее перевоспитать? Боюсь, это невозможно.

— Почему?

— Она наверняка всегда такой была.

— Какой, "такой"? — настороженно переспросила Кайлин.

— Мужеподобной.

— Ты хочешь сказать, что я похожа на мужчину?

— А разве нет?

— Тогда ты похожа на проститутку.

Гийон и Маркус замерли в молчании. Рихтор заметно напрягся, но все же промолчал.

— По-твоему, если женщина следит за собой и хорошо выглядит — она невада?

— А, по-твоему, если не следит за собой, то — мужчина?

— Дело не только во внешнем виде. Посмотри, как ты ходишь? Как ведешь себя? Маркусу просто неудобно рядом с тобой находиться, потому он из шкуры вон лезет, чтобы что-то исправить. Но мы-то с тобой знаем, что старую собаку новым трюкам не обучишь.

Кайлин повернулась и взглянула на Маркуса.

— Тебе стыдно находиться рядом со мной?

— Нет, конечно. Я же сказал, что ты прекрасно выглядишь.

Кайлин положила приборы на стол и медленно поднялась со стула.

— Я такая, какая есть. Я сутулюсь, размашисто хожу и гремлю костями. Да, я такая! Зато все вы на моем фоне смотритесь самыми очаровательными на свете людьми. Я подожду вас в холле.

— Я не разрешал тебе уходить, — отчеканил Гийон.

— Могу я уйти? — сквозь глубокий вдох спросила она.

— Нет. Пойдешь вместе со всеми.

Кайлин опустилась на стул и сложила руки на груди.

— Есть, Хозяин.

— Слушаюсь, — поправил ее Гийон.

— Что?

— "Слушаюсь, Хозяин", — ты хотела сказать.

— Тебе лучше не знать того, что я хотела сказать.

— А тебе лучше помолчать, пока я не вышел из себя.

"Себе дороже", — подумала Кайлин и отвернулась.

Погрузившись в собственные мысли, она не заметила, как все закончили трапезу.

— Кайлин, ты идешь? — позвал ее Маркус.

— Да, — отрешенно отозвалась она и поднялась из-за стола.

— Шевелись, — буркнул Гийон, — мне нужно уезжать.

Кайлин испепелила его взглядом и отвернулась.

— Ты с нами на лифте или пешком? — спросил Маркус, кладя руку ей на плечо.

— Пешком, — ответила она и отстранилась.

Когда Кайлин, наконец, преодолела два высоченных пролета и вышла в холл третьего этажа, оказалось, что Гийон ждет ее там.

— Медленно ходишь. Следует тебе в зале поработать, иначе так и будешь язык свешивать от малейшего напряжения.

— Я подумаю над твоим предложением.

— Ты не поняла. Это приказ.

— Да, Хозяин.

— Слушаюсь.

Кайлин остановилась посреди коридора и, пропустив его вперед, показала третий палец.

— И тебя туда же, — отчеканил Гийон.

— Ты не мог этого видеть.

— Зеркало прямо по курсу. Прекрасный вид, не так ли?

Кайлин напрягла зрение и действительно, в конце длинного коридора увидела небольшое зеркало, висящее на стене. Даже если постараться, она все равно не смогла бы разглядеть в нем себя, тем более, показывающей третий палец.

— Так вот зачем этот обруч… — прошептала она себе под нос.

Гийон остановился перед дверями в собственный кабинет и повернулся к ней.

— Мне все равно, как далеко ты меня посылаешь и что при этом думаешь. Но запомни: если еще раз ты посмеешь показать мне этот палец, я его сломаю. Не люблю этих жестов, особенно, когда ими пользуются только подобные тебе.

С этими словами он открыл перед ней дверь и пропустил вперед.

Кабинет Гийона привел ее в некое замешательство. Она, почему-то, представляла себе это помещение иначе. В ее голове образ рабочего кабинета опекуна непременно должен был отражать его характер: современный холодный интерьер, минимализм и идеальный порядок.

Но, войдя в дверь вслед за Гийоном, она попала в царство какой-то теплоты и милых маленьких вещей. Огромный светлый ковер, деревянная мебель с резными ножками, кожаные кресла, массивный дубовый рабочий стол, бар — неизвестно для чего стоящий здесь, ведь на работе пить спиртное не положено, — грамоты и фотографии с неизвестными ей, но явно значимыми персонами, книжные стеллажи, статуэтки, аккуратно расставленные по полочкам, старомодные часы со стрелками, маятник, несколько открыток и портрет некой женщины, снисходительно улыбающейся всем присутствующим со стены.