Попав внутрь, он прижался к двери на противоположной стороне и закрыл Кайлин своим телом.

Взволнованные и кричащие люди, сбивая друг друга с ног, моментально заполонили состав до отказа. Сианна с Рихтором оказались стоящими на сидениях. Маркус ютился где-то в центре прохода, оказавшись зажатым между еще двумя пробужденными, такими же, как и он.

Кайлин вжалась в Гийона, не замечая, что кто-то топчется по ее ногам. Люди, не попавшие в вагон, препятствовали закрытию дверей, в то время, как другие выталкивали их наружу. К перрону на противоположной стороне подъехал пустой состав, и толпа ринулась к нему. Двери вагона закрылись и поезд начал движение.

Все вокруг стихло и страшное молчание опустилось на головы пассажиров. Чужие люди, разные по своему происхождению, ютились в одном вагоне и молчали, потому как сказать им уже было нечего.

Мир сошел с ума. В потоке ненависти первоначальная цель была утеряна, и не важным стало, кто и против кого это начал. Коренные смешались с пробужденными в одну серую массу и пострадали обе стороны. Человек — вершина эволюции — уподобился животному, и осознавать это было на самом деле страшно.

Гийон сильнее прижал Кайлин к себе и вжался носом ей в макушку. Он почувствовал, как маленькие ручки в перчатках пробираются к его спине и обнимают его, комкая рубашку в ладонях и стягивая ему грудь.

Сианна обернулась и с высоты своего "постамента" увидела, как Гийон целует Кайлин за ухом и что-то шепчет. Пробужденная, в ответ на это, повернула свою голову и прижалась губами к шее своего опекуна.

— Подглядывать — некрасиво, милая, — улыбнулся Рихтор.

— Он даже не пытается это скрывать.

— А почему он должен прятаться?

— Но, она же…

— Она такой же человек, как и ты, только родилась много лет назад.

— Но, почему именно она?

— А разве можно выбрать, в кого влюбиться, а в кого — нет?

— Ты прав, выбрать можно только того, кого хочешь ненавидеть.

"Со мной тоже никто не пришел попрощаться, словно и не существовало меня никогда. Я умирала медленно, и единственным человеком, который находился рядом все это время, был мой брат…"

Из разговора от 22.11.3565

Они добрались к дому Гийона через полтора часа. Им повезло: один из патрульных согласился подвезти всю братию к Южному парку. Остальной путь им пришлось проделать пешком.

Стеклянный трехэтажный особняк возвышался посреди старых зеленых елей и сосен, располагаясь в самом дорогом и престижном районе города — Южном Парке.

Гийон проводил всех внутрь и тут же показал, где они могут разместиться. Сианне и Рихтору досталась спальня на третьем этаже. Маркус вызвался ночевать в подвале, где рядом с диваном и голографическом телевизором, стоял холодильник забитый пивом до отказа.

Гийон проводил Кайлин на второй этаж и показал ей ее комнату.

Ковер, тумбочка, телевизор, шкафы для одежды и веранда, огибающая пространство по периметру. Мебель — дубовая, резная, такая же, как и в его офисе.

Кайлин не во что было переодеться. Только сейчас она вспомнила про сумку с одеждой, которую Маркус оставил в машине Гийона. А машина Гийона… Кайлин не знала, где сейчас находится машина Гийона.

— Я сейчас принесу тебе халат. Чистое полотенце висит в ванной.

— Спасибо.

— Странно слышать от тебя это слово, — улыбнулся Гийон.

— Это хорошее слово, но иногда и оно не способно выразить весь спектр чувств, которые мы хотим передать.

— Поэтому ты так редко употребляешь его?

— Отчасти, — вздохнула Кайлин.

— Через тридцать минут нам нужно спуститься вниз. Все голодные и поговорить есть о чем.

— Хорошо, — ответила она и отправилась в ванную.

Включив воду, она села на дно огромной джакузи и приникла к ее борту.

Гийон вернулся в пустую комнату, где на полу валялась ее одежда и ободранные черные перчатки. Он заглянул в ванную и его затрясло.

Белоснежная кожа ее тела, которую он целовал еще несколько часов назад, была покрыта синеватыми пятнами и багровыми кровоподтеками. На ее шее остались следы от ногтей и чьих-то пальцев.

Гийон разделся и спокойно сел в ванную рядом с ней.

— Ты не возражаешь? — спросил он, наливая в руку гель для душа и разворачивая ее спиной к себе.

— А разве у меня есть выбор? — уставшим голосом произнесла она.

— Нет.

— Нет, — повторила она и, поджав колени, свернулась калачиком.

Гийон провел пальцем по линии ее позвоночника и остановился, почувствовав шероховатость, которую не заметил раньше. Это был след от рубца. Ровный, аккуратный и едва ли заметный.