Он устроился так, чтобы видеть обезьяну в помятых доспехах. Когда он задал этот вопрос, обезьяна посмотрела на него, а потом отвернулась. Она пыталась выровнять небольшим молотком вмятины на доспехах. Тупой звук ударов глухо уносился на далекий другой берег.

— Одно из заданий мы частично выполняли на газовом гиганте. Оно там и закончилось. Маленький корабль, битком набитый теми, кого предали проклятию. Мы преследовали их, и они попытались скрыться в атмосфере газового гиганта Деджиминид, где намеревались оторваться от нас в жестоких штормовых ветрах этой планеты. Но «Протрептик» оказался более атмосферостойким, чем их корабль, и они в своей отчаянной попытке уйти от преследования забирались все глубже и глубже, и наконец их судно сплющилось под давлением, увлекая оставшихся на борту в глубины планеты, полные жидкого металла.

— И никто из насельников не протестовал?

Старик посмотрел на него недоуменным взглядом.

— А вы сами, случайно, не насельник, а? Мне пришло в голову, что, может, я работаю на субстрате, контролируемом насельниками.

— Нет, я не насельник. Я вам уже говорил: я — человек.

— Отвечаю на ваш вопрос: они просто не видели, что мы посетили их планету. Протест они предъявили позднее. То был первый из всего двух случаев, когда «Протрептик» вел активные действия на газовом гиганте. Обычно все наши задания осуществлялись в вакууме.

— А второй случай?

— Совсем недавно. Мы участвовали в погоне за большими силами запредельцев неподалеку от Затеки. В этот раз мы тоже взяли верх.

— А что вас привело на могилайнер «Ровруэтц»? — спросил Фассин.

Глухой и отупляющий звук молотка прекратился. Рыжая обезьяна приподняла свой доспех-нагрудник, чтобы получше рассмотреть его на свету, почесала грудь, потом снова принялась работать молотком.

— А вы не из Бюро расследований ордена люстралиев? — спросил старик. — Может, на самом деле вы как раз оттуда?

— Нет, — ответил Фассин. — Не оттуда.

— Ах так. Ну что ж. Последние два с половиной столетия стандартного времени, — сказал старик, — мы искали сведения о так называемом насельническом списке. — (Длиннорукая, длинноногая обезьяна при этих словах громко рассмеялась, но старик, казалось, не заметил.) — Много времени мы провели в районе системы Затеки, исследуя теорию Второго корабля. На основании информации, собранной в этом регионе, были предприняты различные экспедиции второй и третьей ступеней. Но все поиски оказались безрезультатными, теории Второго корабля, или так называемого преобразования, ничем не подтвердились, хотя в ходе выполнения этих новых заданий были обнаружены и устранены два ИР. Месяцев пять назад нас вызвали из системы Риджом и отправили в систему Диреальете, где мы легли на курс перехвата могилайнера «Ровруэтц». Мне не сообщили о причинах такого образа действий — приказ был передан напрямую командиру Иньялкаху, минуя мои системы восприятия.

— И вы узнали что-нибудь новое о списке и преобразовании? — спросил Фассин.

— Я так думаю, единственное, что мы, кажется, обнаружили — в том смысле, чтобы к уже существующей паутине мифов и слухов об этом предмете, если только в этом деле существовали какие-то факты, добавить что-нибудь иное, кроме новых слухов, — состояло в следующем: порталы бездействуют, возможно, они закамуфлированы и ожидают кодированного радиосообщения либо другого сигнала в поясах Койпера или облаках Оорта соответствующих систем. Это и есть так называемое преобразование: сигнал, средство и частота, на которой он будет передан. Это имело некоторый смысл, поскольку все устойчивые при нормальных обстоятельствах локации, где на разумном расстоянии могли быть успешно спрятаны порталы, то есть точки либрации и тому подобное, было легко выявить и уничтожить. — Старик снова недоуменно посмотрел на Фассина. — А вы что — еще один охотник за списком?

— Был, — сказал Фассин.

— Ага! — Впервые образ старика проявил нечто вроде удовольствия. — И вы, значит, тоже не мертвы?

— Нет, я не мертв, хотя пока что прекратил свои поиски.

— А что вас привело на могилайнер «Ровруэтц»? — спросил старик.

— У меня было то, что мне казалось наводкой, ключом, указателем, — сказал ему Фассин. — Но выяснилось, что возможный владелец этого свидетельства уничтожил то, что у него было, и покончил с собой.

— Какое несчастье.

— Огромное.

Старик поднял взгляд на бронзово-голубое безоблачное небо. Фассин проследил за направлением его взгляда, и в этот момент старик исчез.

Тут было что-то не так. Фассин сидел (постоянное ускорение втиснуло его газолет в импровизированную люльку на мостике корабля воэнов), наблюдая за почти неподвижной и довольно унылой пустотой на главном экране, и чувствовал: что-то он упустил.

Что-то грызло его, что-то беспокоило, что-то едва не осеняло его в моменты, когда он забывался или погружался в сон, но, прежде чем он успевал ухватить это, оно от него ускользало.

Спал он мало — всего по два-три часа в день, — но, когда все же засыпал, его обычно посещали сновидения, словно подсознание пыталось вместить все его сны в отведенное для них совсем небольшое пространство. Один раз он действительно стоял, закатав штаны, в небольшом потоке где-то в саду вокруг огромного дома, который не был ему виден, и голыми руками пытался ловить рыбу. Рыбы были его снами, хотя в то же время он в глубине души чувствовал, что и сама эта ситуация была сном. Когда он пытался поймать этих рыб (юркие маленькие существа мелькали в воде около его ног, как удлиненные капельки ртути), они ускользали из его рук и исчезали.