— Ее Судьба, точно так же, как твоя, предопределена.

— Хорошо. Тогда сделаем так. Мы пойдем с вами, а потом к нам присоединятся остальные. Видите ли, часть моей, скажем так… свиты… имеет слишком специфический вид, и я предпочел бы, чтобы они переправились в нужное место иным способом.

— Это вполне соответствует данным мне инструкциям, — кивнула Валентина, а потом протянула мне сосуд витиеватой формы. — Но прежде чем мы отправимся в путь, всем вам надлежит испить защитного зелья. Обитель Викториана защищена могучими заклятиями.

Я осторожно взял из ее руки зеленоватую бутыль. Больше всего она напоминала мне флакон ароматической воды с парфюмерной фабрики Египта или Туниса. Осторожно подцепив ногтем пробку, я нюхнул. Это и в самом деле был одеколон. Не «Тройной», конечно…

— Можно пить?

— Не бойся, тебя не отравят, хотя это не австралийский виски.

Я осторожно попробовал жидкость кончиком языка. На вкус настоящий одеколон. Однако только я решил сделать еще один глоток, как… Валентина рывком забрала сосуд у меня из руки.

— Хорошего понемножку.

— Хватит и одной таблетки.

— А теперь зовите остальных.

— Фатима. Одевайся. Нам пора.

Девушка, потупив взор, вышла из комнаты. Не глядя ни на меня, ни на Валентину, она начала спокойно, неторопливо одеваться.

— Что с ней?

Я лишь пожал плечами.

Понятия не имею. Утром Викториан пощекотал нервы ее поклонникам, с тех пор она такая.

— А что говорит твой демон?

— Ничего.

Тогот и в самом деле отказался обсуждать происходящее. Он поступил в своей скотской манере. Замкнулся, ушел в себя, а если я начинал расспрашивать его о чем-то, то в лучшем случае слышал: «Не готов ответить». Такая вот обтекаемая фраза. Хотя я-то был уверен, покемон что-то знает, но не говорит.

Валентина протянула флакон девушке.

— Сделай глоток.

Та подчинилась, действуя, как автомат, потом вернула Валентине флакон и продолжала одеваться.

— Остальные?

Оставьте флакон тут, на столике. Тогот прихватит его с собой.

Валентина кивнула.

— Хорошо… И поторопите свою девушку. У нас мало времени. Древние не любят ждать.

— А я не люблю спешить…

На это Валентина ничего не сказала, она лишь демонстративно повернулась к нам спиной, ожидая, когда мы закончим возиться.

Поездка через город проходила молча.

Затерявшись в толпе тружеников, мы пересекли полгорода и, выскользнув на одной из конечных станций метро, пешком по белой пороше, уже местами превратившейся в темно-серую слякоть, направились сначала по мосту через реку, а потом вдоль кривых заборов новостроек углубились в хитросплетение уродливо-однотипных домов.

Ни мне, ни Фате эта прогулка не нравилась. Но, что удивительно, вот та самая грязь, что мы месили, не приставала к сапожкам нашей проводницы, которые по-прежнему сверкали ослепительной белизной. Да и джинсы ее были чистыми, в отличие от моих.

— И что ты хочешь, защитное заклятие? — пробормотал у меня над ухом Тогот.

— И… — я опустил взгляд, и понял, что штаны мне придется сперва сушить, а потом стирать.

— Ты что не мог подсказать мне заранее? Вот теперь из-за тебя уделался, как свинья, — а потом вслух обратился к Валентине: — Нам еще далеко?

— Минут пятнадцать, — ответила та, не оборачиваясь. — Раньше тут был железный пешеходный мостик, удобно было. Местные власти его снесли, теперь вот ходим в обход.

— А что этот ваш колдун не мог планы городских самодуров изменить?

— Мог. Только он тогда занят был другими делами… — И замолчала.

Я выждал. Пауза затягивалась, видимо, Валентина не собиралась вдаваться в подробные объяснения. «Ладно, — подумал я. — Не хочешь, не надо». Вновь посмотрев на свои штаны, почти до самых колен покрытые брызгами талого снега, обратился к Тоготу.

— Вернусь, заставлю мне брюки стирать, — ментально фыркнул я.

— Ты вернись сначала, — самым зловещим шепотом произнес Тогот, и тут же, чувствуя, что его шутка пришлась не к месту, добавил: — Шутка.

— Ты считаешь, это смешно?

— А ты считаешь, что я должен следить за тобой, словно старая бабушка, слюнявчик тебе повязывать, сопельки подтирать?

— Попочку вытирать… — в тон добавил я. — Послушай, перестань паясничать…