— А само имя «Мемнон» что-то значит? — поинтересовался кто-то из туристов.

— Мемнон был героем Троянской войны, царем Эфиопии, который повел свои войска из Африки в Малую Азию, чтобы помочь защитить осаждённый город, но, в конечном счете, был убит Ахиллом. Имя Мемнон означает «правитель утренней зари»…

Автобус притормозил.

— А теперь вы можете выйти, прогуляться к колоссам, и если вам повезет, вы услышите их песню.

— Иди…

— Думаешь, стоит?

— Разомнись, разомнись, а то засиделся, я смотрю.

Я не спеша поднялся и вместе с остальными экскурсантами вывалился из автобуса, прошелся, щурясь на солнце. Уже было часов десять, солнце начинало припекать, и скоро должно было стать по-настоящему жарко.

С одной стороны дороги рассыпались мелкие лавки, несмотря на ранний час, все открытые и вовсю зазывавшие туристов. С другой — возвышались колоссы Мемнона. Если честно, на меня они никакого впечатления не произвели. Ну, стоят два каменных истукана, ну и пусть себе стоят. Видал я статуи и подревнее! Возьмем хотя бы Дворец Трех Солнц на Вильтее, Мне-то до этот Мемнона какое дело!

— Самое что ни на есть прямое. Ты подойди поближе, встань между ними.

Сначала я думал послать Тогота с его ребусами-загадками, а потом решил, что все равно будет, как решила эта маленькая зеленая бестия. Пройдя несколько шагов, я встал между огромными скульптурами, примерно на одинаковом расстоянии от каждой.

— Ну и что?

— Подожди… Все сам увидишь.

Я застыл, сделав вид, что любуюсь каменными истуканами. Неожиданно налетел легкий ветерок. Я поежился. Интересно, чего в самом деле нужно мне ждать? Повернувшись в сторону автобусов, я увидел, что по ровной глади пустыни скользят несколько крошечных вихрей, неся перед собой мелкий мусор и песок. Туристы и местные, прячась от них, разбежались, кто-то вернулся в автобус — всего на стоянке было три машины (а я и не заметил, как распалась колонна) — кто-то спрятался в лавках, решив переждать налетевший ветер.

Пока вихри были далеко, те, кто стоял у колоссов или отошел чуть подальше в сторону песчаных холмов, с интересом наблюдали за происходящим. Потом, поняв, что вихри движутся в сторону колоссов, бросились в разные стороны.

Я хотел было присоединиться к ним, но Тогот остановил меня:

— А ты-то куда?

— Не хочу попасть в песчаную бурю.

— Ну, это вовсе не буря, так, маленький ветерок. Так что не дрейфь. Стой, не дергайся… Ты ради этого сюда приехал.

Ветер становился все сильнее. Он рвал одежду, бил в лицо, заставляя щуриться. А потом я неожиданно услышал вздох — тихий вздох, смешавшийся с шорохом ветра.

— Закрой лицо платком и слушай… Внимательно слушай…

Борясь с ветром, я вытащил из кармана платок, прижал его к лицу, закрыв нос и рот, крепко зажмурился, весь обратившись в слух. Ветер выл, рвал на мне одежду, но я не обращал на него внимания. Тогот знает, что делает. Даже если этот засранец решил прикончить меня, мне все равно с этим ничего не поделать…

Звуки, исходящие из статуй, становились все громче. В какой-то момент они заглушили завывания ветра, а потом начали складываться в определенные звуки. Больше всего они напоминали чью-то невнятную речь. Причем слова произносились через определенные промежутки времени.

А сами голоса были старыми, усталыми, словно беседовали два древних старца. Они бормотали что-то себе под нос, ничуть не обращая внимания на речь собеседника. Два древних истукана, веками ведущие беседу о главном.

— Сосчитай число пауз во фразах одного и другого истукана.

— Не понял… — протянул я.

— Ты что, тупого включил? — взорвался Тогот. — Каждый из этих каченных болванов повторяет одну и ту же фразу. Но тебе не интересно то, о чем они говорят. Тебе нужно подсчитать, сколько слов в каждой фразе. Два числа.

— И зачем это мне?

— Считай, что ради этого ты сюда приехал.

И тут я почувствовал, что Тогот отчасти прав. В воздухе стоял некий… аромат, отзвук колдовства. Когда часто пользуешься различными заклятиями, начинаешь это чувствовать. Только колдовство было какое-то странное, незнакомое мне. Ничуть не похожее на то, каким пользовались мы с Тоготом. И в то же время оно сильно отличалось от колдовства иных миров. В нем был некий знакомый элемент, и в то же время оно явно принадлежало не людям. По крайней мере, я не мог себе вообразить того, кто смог бы произнести заклятие, производившее подобный эффект.

Ветер становился все сильнее. Я задыхался. Больше всего хотелось отбросить в сторону платок и попытаться вдохнуть полной грудью. Но рука не повиновалась мне. Тогот всеми силами не давал мне совершить глупость. Истуканы говорили все громче и громче. Наконец, бросив сопротивляться, я попытался выполнить распоряжение Тогота.

— Раз, два, три… — начал я про себя, — …четырнадцать, пятнадцать…

— Молодец, — похвалил Тогот.