— Правая нога, — процитировал Монк медицинское заключение и положил трость на место. — Больше ничего?

— Два разбитых стакана, сэр, и графин, тоже разбитый. Судя по всему, посуда была сброшена со стола вместе с парой безделушек. Среди бумаг мистера Лэмба есть подробная схема, сэр. Не знаю, поможет ли она вам, но мистер Лэмб потратил на нее не один час.

Монк мысленно пожалел — сначала Лэмба, потом самого себя. На секунду ему захотелось поменяться с Ивэном местами, уступив тому первенство, а также право принимать решения и совершать ошибки. Монк поймал себя на том, что даже мысль о собственном поражении ему нестерпима. Он должен распутать это дело во что бы то ни стало, он должен победить — и стереть довольную улыбку с лица Ранкорна.

— Ах да, еще деньги, сэр. — Ивэн открыл картонную коробку и извлек оттуда красивый бумажник из свиной кожи, несколько золотых соверенов, пару клубных карточек и дюжину визиток. «Майор Джосселин Грей, Мекленбург-сквер, 6, Лондон».

— Это все? — спросил Монк.

— Да, сэр. Двенадцать фунтов, семь шиллингов и шесть пенсов. Если мы имеем дело с вором, то весьма странно, что он их не взял.

— Может быть, испугался или сам был ранен. — Ничего другого Монку в голову не пришло. Он жестом приказал убрать коробку. — Думаю, самое время отправиться на Мекленбург-сквер.

— Да, сэр. — Ивэн выпрямился. — Но это полчаса ходьбы. Если вы чувствуете себя достаточно хорошо…

— Пара миль? Послушайте, у меня ведь сломана не нога, а рука! — Монк резко повернулся и взял шляпу.

Ивэн переоценил их возможности: путь к дому номер шесть по Мекленбург-сквер отнял у них минут сорок. Идти пришлось против ветра, то и дело обходя толпы прохожих и уличных торговцев, сторонясь транспорта и переступая через конский навоз. На углу Даути-стрит орудовал метлой какой-то мальчишка, возможно, тот самый метельщик, которого допрашивал мистер Лэмб. Бедный малый! Ему приходится добывать хлеб насущный, изо дня в день рискуя попасть под копыта или под колеса… Монк разозлился, поймав себя на столь сентиментальной мысли. Решив ни на что больше не отвлекаться, он расправил плечи и вошел в дом. Привратник стоял у дверей своей каморки.

— Да, сэр? — вежливо осведомился он, перегораживая дорогу Монку.

— Гримвейд? — спросил тот.

— Слушаю вас, сэр. — Привратник был удивлен и озадачен. — Прошу прощения, но я не могу припомнить вашего лица… — Он замолчал, ожидая объяснений. Потом взглянул на Ивэна и все понял.

— Полиция, — коротко пояснил Монк. — Мы бы хотели заглянуть в комнаты покойного майора Грея. Ключ при вас?

— О да, сэр, мы туда и не заходим. Комнаты заперты с тех пор, как там побывал мистер Лэмб.

— Хорошо, благодарю вас.

Монк хотел предъявить бумаги, но привратнику было достаточно присутствия Ивэна. Он скрылся в своей каморке и вернулся с ключами.

По лестнице полицейские поднимались в скорбном молчании. Монка даже посетило на секунду неприятное чувство — ему представилось, что в комнате наверху до сих пор лежит труп Джосселина Грея.

В раздражении он отбросил эту мысль. Так и до ночных кошмаров дожить недолго!

— Мы на месте, сэр. — С ключом, взятым у привратника, Ивэн остановился у двери. — Конечно, есть еще и черный ход, через кухню. Им пользуются слуги и посыльные.

Монк собрался с мыслями.

— А мимо привратника проскользнуть нельзя?

— Вряд ли, сэр. Какой смысл держать привратника, если в дом можно проникнуть другим путем? Тогда бы жильцам не было покоя от торговцев и нищих. — Лицо Ивэна на секунду стало язвительным. — Или от кредиторов.

— Совершенно верно, — саркастически ответил Монк.

Ивэн отомкнул дверь. В движениях его чувствовалось напряжение, словно ему не хотелось снова оказаться на месте зверского преступления. Или, может быть. Монк непроизвольно приписывал молодому коллеге свои собственные фантазии?

Прихожая в точности соответствовала описанию Ивэна: чистенькая, белая, аккуратная. Монк увидел и стойку для зонтов и тростей, и маленький стол для визитных карточек. Ивэн уже открывал дверь в комнату.

Монк вошел вслед за ним. Трудно сказать, что он собирался там увидеть, но мышцы его также были напряжены, словно в ожидании нападения.

Обстановка была изящной, если не сказать роскошной, но, не подсвеченная газовыми рожками и отблесками огня в камине, могла показаться поначалу вполне заурядной. Безукоризненная отделка стен, прекрасная мебель, но на полированном дереве шифоньера, на бюро и на ковре — везде слой пыли. Взгляд Монка непроизвольно обратился сначала к окну, затем обвел комнату: вычурный стол, японская ваза, книжная полка красного дерева и, наконец, перевернутое тяжелое кресло и лежащий ножками вверх сломанный стол, точное подобие первого. Атласная обивка прорвалась, обнажив бледное дерево.

Потом он заметил пятна на полу. Они были невелики, но Монка поразил цвет — темный, почти черный. Должно быть, в момент наибольшей потери крови Грей находился именно здесь. Монк перевел взгляд на ковер, в узор которого въелись разводы запекшейся крови. На дальней стене висела покосившаяся картина. Он подошел и, внимательно осмотрев ее, отметил, что штукатурка рядом повреждена. Сама картина представляла собой безвкусную акварель с изображением Неаполитанского залива и конуса Везувия на заднем плане.