Эстер разглядывала улицу за окном и думала о своей подруге и наставнице — леди Калландре Дэвьет, с которой познакомилась еще до крымских событий. Вот кто мог бы подсказать, что делать дальше, и помочь, если надо. А главное, Калландра понимала, что желания человека не всегда совпадают с требованиями общества.

Она часто повторяла когда-то, что Эстер в любой момент может навестить ее хоть в лондонском доме, хоть в Шелбурн-Холле. Эстер уже отправила по обоим адресам письма, в которых просила леди Калландру о встрече. Сегодня она получила утвердительный ответ.

Эстер услышала, как у нее за спиной отворилась дверь и вошел Чарльз. Она обернулась, держа письмо в руке.

— Чарльз, я решила провести пару дней или даже неделю у леди Калландры Дэвьет.

— Я ее знаю? — немедленно осведомился он, и глаза его слегка расширились.

— Вряд ли, — ответила Эстер. — Ей под шестьдесят, и она редко выходит в свет.

— Ты собираешься стать ее компаньонкой? — Чарльз, как всегда, рассматривал вопрос с практической стороны. — Не думаю, чтобы тебе подошло такое занятие, Эстер. При всем моем добром к тебе отношении, ты не сможешь ублажать беседами пожилую леди. У тебя упрямый характер, ты презрительно относишься к бытовым мелочам. Кроме того, тебе никогда не удавалось скрыть свое мнение от окружающих.

— Я никогда и не старалась! — отрезала Эстер, несколько уязвленная его словами, пусть даже и произнесенными от чистого сердца.

Брат улыбнулся.

— Я знаю, моя милая. Это было бы совсем на тебя не похоже.

— Я ни к кому не набиваюсь в компаньонки, — заявила она. На кончике языка вертелась фраза, что, приди ей в голову такая мысль, леди Калландра была бы первой кандидатурой. К счастью, Эстер удержалась от этих слов — иначе Чарльз, возможно, подверг бы сомнению целесообразность визита в Шелбурн-Холл. — Она вдова полковника Дэвьета, военного хирурга. Я хотела бы с ней посоветоваться о том, какой род занятий мне стоит выбрать.

Чарльз удивился:

— Ты в самом деле полагаешь, что это дельная мысль? Сомневаюсь. Конечно, ты вольна в своих поступках, но… Ты никому здесь не мешаешь. Мы с Имогеной так ценим твою помощь… Ты бросила все свои дела и вернулась в самый трудный для нас момент.

— Это же наше общее горе, — возразила она. — Я просто обязана была приехать. Но мнение леди Калландры многое для меня значит. Если не возражаешь, я отправлюсь завтра утром.

— Конечно… — Он помешкал. Вид у него был несколько смущенный. — Э…

— Да?

— Тебе… э… хватает денег?

Эстер улыбнулась:

— Да, спасибо. Пока хватает.

На лице Чарльза отразилось облегчение, и это окончательно утвердило Эстер в мысли, что чем раньше она сама начнет зарабатывать себе на жизнь, тем лучше. При всей своей щедрости Чарльз был стеснен в средствах. Семья имела возможность держать лишь кухарку, судомойку и трех служанок, одна из которых была еще и камеристкой Имогены. Единственным мужчиной среди слуг был дворецкий. Ни лакея, ни даже чистильщика обуви. Башмаками приходилось заниматься судомойке.

Имогена уже не так регулярно обновляла свой летний гардероб, да и Чарльзу подчас приходилось пользоваться отремонтированной обувью. Серебряный поднос для приглашений и визитных карточек с некоторых пор исчез из передней.

Когда Чарльз вышел, Эстер поднялась по лестнице в бельевую и застала Имогену за осмотром наволочек и простыней. Даже при таком скромном хозяйстве поддерживать белье в должном виде было довольно утомительно, особенно если учесть отсутствие в доме прачки.

— Извини. — Эстер пришла на помощь невестке. — Я решила немного погостить у леди Калландры Дэвьет в загородной усадьбе. Думаю, она подскажет, что мне делать дальше… — И, видя удивление Имогены, пояснила: — Надеюсь, она поможет подыскать мне место.

— О… — На лице Имогены возникло смешанное выражение радости и растерянности. Она понимала, что Эстер необходимо на что-то решиться, но не хотела расставаться с ней. Уже при первой встрече обе почувствовали, что станут близкими подругами. — Тогда тебе стоит взять с собой Гвен. К аристократам неловко отправляться без камеристки.

— Ничего подобного, — немедленно возразила Эстер. — У меня никогда не было камеристки. Что же до леди Калландры, то она равнодушна к условностям.

Имогена взглянула на нее с сомнением.

— А как ты собираешься одеваться к обеду?

— О господи! Сама, конечно!

Лицо Имогены слегка вытянулось.

— Да, милая, я тебя понимаю! Тебе так понравилось быть сестрой милосердия и шокировать тупое армейское начальство…

— Имогена!

— Но прическа! — не унималась та. — Представь, что ты садишься за обеденный стол, а волосы у тебя — словно ветром растрепаны!..

— Имогена! — Эстер кинула в невестку кипой полотенец. Большинство из них просто попадало на пол, лишь одно слегка задело локон Имогены.