Ранкорн приподнял брови.

— Опять правила хорошего тона? Подозреваю, что на них у вас не осталось времени. — Он стоял перед Монком, заложив руки за спину и покачиваясь с носка на пятку. Потом вынул руки из-за спины. В правой была пачка утренних газет. — Читали? Кого-то зарезали в Степни. В связи с этим опять поминают убийство Грея.

— Газетчики, что же, полагают, что в Лондоне один-единственный убийца на всех? — спросил Монк.

— Они разгневаны и испуганы, — отрезал Ранкорн. — И разочарованы в людях, которые должны стоять на страже порядка. — Он бросил газеты на крышку бюро. — Публике наплевать, изъясняетесь ли вы, как джентльмен, и правильно ли пользуетесь столовыми приборами, мистер Монк. Общественность желает, чтобы вы занимались делом: ловили убийц и очищали от них город.

— Вы полагаете, это лорд Шелбурн зарезал кого-то в Степни?

Монк встретился взглядом с Ранкорном. Что ж, теперь он, по крайней мере, может не скрывать своей ненависти.

— Конечно, нет! — злобно бросил Ранкорн. — Но я смотрю, вы и думать забыли о карьере, когда речь зашла об аресте Шелбурна.

— В самом деле? Я просто сомневаюсь в том, что он виновен. — Монк по-прежнему глядел в лицо Ранкорну. — Если вы так уверены, то арестуйте его сами.

— Не смейте дерзить! — вскричал Ранкорн, подаваясь вперед и сжимая кулаки. — Будь я проклят, если вы пойдете на повышение, пока я остаюсь здесь старшим! Вы меня слышите?

— Конечно, я вас слышу, — ровным голосом отвечал Монк. — Хотя вы могли бы и не говорить этого; ваши намерения и так очевидны. А теперь о них известно всему участку — у вас слишком громкий голос. Итак… — Он встал и направился к двери. — Если вам больше нечего мне сообщить, сэр, то я, с вашего позволения, пойду опрашивать свидетелей.

— Я даю вам срок до конца этой недели! — проревел Ранкорн ему вслед, рискуя получить апоплексический удар.

Однако Монк уже был за дверью. Беда имеет свои преимущества: она затмевает все прочие неурядицы.

Оказавшись у дома Лэттерли, Монк постарался сосредоточиться, помня, что времени ему Ранкорном отпущено мало. К тому же вот-вот вернется Ивэн. Ему необходимо было поговорить с Имогеной с глазу на глаз. Шла первая половина дня, и Чарльз наверняка отсутствовал. Служанка выслушала Монка и, поколебавшись, пошла докладывать.

Считая секунды, он нервно расхаживал по прихожей, когда послышались легкие решительные шаги и дверь, ведущая в жилые комнаты, открылась. Монк обернулся. На пороге стояла не Имогена, а Эстер Лэттерли.

На миг он ощутил разочарование, а затем что-то вроде облегчения. Монка страшил предстоящий разговор с Имогеной. При Эстер он бы не рискнул его завести, и, стало быть, встреча откладывалась. Придется зайти попозже. Он должен узнать правду, какой бы ужасной она ни оказалась.

— Доброе утро, мистер Монк, — удивленно произнесла Эстер. — Чем мы можем вам помочь на этот раз?

— Боюсь, что ничем, — ответил он. Эстер ему не нравилась, но невежливым быть не хотелось. — Я намеревался еще раз побеседовать с миссис Лэттерли относительно смерти майора Грея. Вы, как я понимаю, были в это время за границей?

— Да. Но Имогены сейчас, к сожалению, нет, и вернется она только к вечеру.

Эстер слегка нахмурилась, и Монк почувствовал себя несколько неловко под ее внимательным оценивающим взглядом. Имогена была добрее, гораздо мягче в общении, но Эстер с ее цепким умом скорее поняла бы Монка.

— Я вижу, вас что-то сильно тревожит, — серьезно проговорила она. — Пожалуйста, садитесь. Ваше беспокойство как-то связано с Имогеной? Я буду вам очень признательна, если вы доверитесь мне, а я уж постараюсь уладить это дело с максимальной деликатностью. Поймите, в последнее время ей, как и моему брату, пришлось многое пережить. Так что вы обнаружили, мистер Монк?

Глаза ее были ясны и спокойны. Все-таки замечательная она женщина, и какова сила воли: наперекор семье пуститься в опасное плавание к месту кровавых сражений и рисковать собственной жизнью и здоровьем, выхаживая раненых. Если между ним и Имогеной лежала целая пропасть (ужас, насилие, ненависть, боль — все, о чем она понятия не имела), то жизненный опыт Эстер был вполне сопоставим с его собственным. Эстер тоже видела в свое время жизнь и смерть без прикрас, ей было известно, что может сделать с людьми страх.

Да, наверное, поговорить с ней имело смысл.

— Я попал в крайне затруднительное положение, мисс Лэттерли, — начал Монк. Против его ожидания, усилий это почти не потребовало. — Ни вам, ни кому другому я еще не открыл всей правды о своем расследовании обстоятельств гибели майора Грея.

Эстер не перебивала. Странно, но она, оказывается, знала, когда следует хранить молчание.

— Я не лгал, — продолжил он. — Но я умолчал об одной весьма важной детали.

Она побледнела.

— Что-то связанное с Имогеной?